nmkravchenko (nmkravchenko) wrote,
nmkravchenko
nmkravchenko

Category:

Голубчик голубь







 В продолжение "птичьей" темы, начатой в предыдущем посте.
У меня давняя привычка по утрам кормить птиц. Стоит мне выйти на балкон - слетаются воробьи, близко, чуть не на руки садятся. Когда-то я писала:

Я хлеб крошу воробушкам -
то манна им от Бога.
Голодные утробушки
насытиться не могут.

Второй украл у первого,
а третий - у второго...
Судить их нашей мерою?
К ним жизнь и так сурова.

Полным-полна коробушка,
и хватит этих крошек
для каждого воробушка.
Люблю я этих крошек!

Однажды, выйдя из подъезда, обнаружила на земле выпавшего из гнезда воробьёнка. Он скакал по траве, неуклюже подпрыгивая, не умея взлететь. Я подняла, посадила на акацию. Воробей замер, вцепившись в ветку, боясь упасть в лапы кошке. Над ним кружилась воробьиха. Уборщица крикнула мне с лавочки: "Его мать учит летать!" Я ушла по своим делам, но беспокойство за судьбу птенца не оставляло, то и дело вспоминала: как он там? цел ли? Когда вернулась - его на акации уже не было. Но утром - вот чудо! - они прилетели ко мне на балкон - воробьиха с дитёнышем. И на раз ещё прилетали потом, и мать при мне демонстративно кормила воробьёнка: крошками в рот.
Утром балкон наполнялся птичьими трелями: воробьи галдели - качали свои птичьи права. Если я вдруг забывала вынести им вожделенный корм, пернатые находили способ напомнить мне о моих обязанностях: стучали клювами в то окно, где я в тот момент находилась - в кухне, где готовила завтрак, или в комнате, где обычно пишу у окна. Они вертели головками, вглядываясь вглубь комнаты, топорщили пёрышки, стреляли в меня глазёнками-бусинками: "Ну что же ты, мол? Забыла про нас? Мы же тут, мы тоже есть хотим!" Попробуй не дай. Всё правильно. Мы в ответе за тех, кого приручили. "Воробышки игривые, как детки сиротливые, прижались у окна". Это были первые строчки, прочитанные мной у Есенина ещё в детстве, и с тех пор я всегда смотрела на этих бесцеремонных зверёнышей взглядом есенинской умилённой нежности и жалости.
Потом на балкон стали прилетать голуби. Их было гораздо больше, чем могло поместиться на дощатом пятачке, они шумно теснили друг друга, крошки и зёрна разлетались в разные стороны, не доставаясь никому, а хрупкие воробышки только издали могли наблюдать за трапезой "старших", мысленно облизываясь. Я старалась восстановить справедливость: прогоняла голубей ради более слабых и маленьких.
Но однажды прилетел голубь без ноги. Хотела было прогнать и его, но рука застыла в воздухе: я увидела его увечность. Голубь был странным: он смотрел на меня, абсолютно не пугаясь, даже когда я подошла вплотную. Ручной? Больной? Сумасшедший? Самоубийца? Может, среди голубей тоже такие бывают... Я вынесла ему крошек. Он ел чуть ли не с руки. А поев, ещё долго не улетал. Сидел, нахохлившись. Мне подумалось, что ему, наверное, некуда лететь. Может быть, потерял свою голубку, и теперь ему всё равно, что с ним будет. Когда-то в детстве слышала сентиментальный романс:

Стонет сизый голубочек,
стонет он и день и ночь.
Миленький его дружочек
улетел навеки прочь...




И как-то сами собой сложились стихи:
 

Голубь
 
Я еле отскребла балкон
от голубиного помёта,
отныне объявляя: вон! -
исчадьям клёкота и лёта.

 

Но вдруг, нарушив — мой- не мой --
стерильность обновлённых полок,
влетел нахально, как домой,
лохматый странноватый голубь.

 

Я налетела, как гроза,
руками замахав: «А ну, мол!»
А он глядел в мои глаза
и улетать совсем не думал.

 
Какого вам ещё рожна!
Но... что-то было в нём такое,
что я за крошками пошла,
насыпав щедрою рукою.

 

Он был калекой: без ноги.
С боков повыдернуты перья.
Он ел доверчиво с руки,
как будто знал меня издревле.

 

И вдруг всплыло, стуча в виски:
романс, как сизый голубочек
всё стонет, стонет от тоски,
что улетел его дружочек.

 

Я отзывалась на него
какой-то нотой одинокой
и понимала, как никто,
своей душою одноногой.





Видимо, раньше, в далёком прошлом, другое было отношение к голубям. Не случайно самые ласковые слова и самые светлые понятия связаны у нас с их именем: голубчик, голубушка, голубое небо, голубизна... А однажды у меня была чуть ли не мистическая встреча с другим голубем. Я сидела на лавочке в сквере. Он подошёл ко мне близко-близко. Я бросила ему кусочек от вафельного стаканчика мороженого. Голубь даже не посмотрел в его сторону. И даже не взмахнул крыльями. Он смотрел мне прямо в глаза. Каким-то почти человечьим взглядом. Мне стало не по себе. Вспомнились сказки, когда зверь или птица вдруг начинали говорить человеческим голосом... Я встала, пошла по аллее, и мне казалось, что деревья вокруг как-то очень осмысленно шумят мне навстречу и вдогонку, словно повторяя дорогие незабвенные имена. Я шла с закрытыми глазами, и солнце так тепло касалось меня своими весенними лучами, и ветер так ласково теребил волосы, что это было слишком по-человечески для неодушевлённых материй. И на ходу складывались строчки:
 

Слишком ласковый и трепетный для ветра
мои волосы ласкал средь бела дня.
Слишком яркий, слишком солнечный для света
фотовспышкою преследовал меня,

словно где-то сохранить хотел навеки...
Мне казалось, это сказка или сон.
Я смежала и распахивала веки.
Кто-то был со мною рядом, невесом.

Странный голубь, отвергая хлеба ломоть,
так осмысленно в глаза мои глядел,
словно он меня навек хотел запомнить
для каких-то недоступных высших дел.

 

Ледников души растапливалась залежь,
и прощалась кем-то вечная вина.
Я одна отныне знала, только я лишь,
настоящие их знала имена...




Tags: воробьи, голубь, мистическая связь, одушевлённая материя
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments