August 19th, 2011

Вспоминая август 1991-го

 19 августадень, которым, как лакмусовой бумажкой, тогда просвечивали человека, это была проверка на вшивость. У нашего друга в этот день был день рождения. Он накануне был на даче и ничего не слышал про переворот, а наутро пришёл на работу с тортиком, при параде. И недоумевал, почему все косились на его торт и шарахались, как от чумного. Все последующие годы, отмечая его день рождения, мы со смехом вспоминали это роковое совпадение. Я в поздравительных стихах ему писала:



С утра блеснёт улыбки луч -
мы вновь сойдёмся в круге нашем.
И никакой дефолт и путч,
как серый волк, уже не страшен!



Но это потом. А тогда, в день переворота, настроение было ужасное, жить не хотелось. По ночам слушали «Свободу», «Би-би-си» - обнадёживающего мало. Думалось в отчаянии: это какая-то проклятая богом страна, здесь никогда ничего не будет. Партком нашего завода довольно потирал руки. В понедельник по его приказу заводское радио транслировало весь день поганые речи этой банды путчистов, а наша радиогазета ничего не могла сделать. Была поспешно возвращена цензура: мы снова должны были подписывать каждый номер в парткоме и в отделе режима, согласовывать с ними каждую тему, то есть стать партийными лакеями. Было тошно. И уйти-то нельзя, так как «по собственному» было запрещено тогда. Ужас, крепостное право.
Наш парткабинет в период указа о департизации трусливо переименовался в кабинет «социальной», то ли какой-то ещё «информации», а теперь снова стал «парткабинетом». Нам звонят, спрашивают: «Как же жить теперь?!» А что мы можем?! Тогда даже все телефоны прослушивались. У меня сохранился черновик письма А.Дольскому, которого мы незадолго приглашали в наш клуб с его антикомунистическими «каменными песнями», наделавшими большой переполох в партийных кругах, где я, в частности, писала: «Сегодня в 18.30 у нас запрещённый митинг на площади. Демократы распространяют листовки: «Хунтук ответу». Расскажу потом, как прошёл. (Если вернёмся живые). Пойду без сумки, чтобы руки были свободны для самообороны. Или лучше взять зонтик? Если не вернусь - прошу считать меня антикоммунистом». А вот что я писала уже день спустя:
«Какое счастье! Наши победили!!! А мы уже и не надеялись. Нет, надеялись, где-то, конечно, но не думали, что так скоро. Вы не представляете, что я пережила за эти дни! Ходила по квартире, как затравленный зверь, то включу радио, то выключу, ничего делать не могу, всё валится из рук. А 21-го мы с Давидом бегали из комнаты в комнату, бросались от одного телевизора к другому. То я ему от приёмника кричу: «Иди сюда!», то он зовёт: «Здесь интересно». Почти всю ночь не спали, слушали и смотрели, а потом пили и веселились. Нет, в нашей стране не соскучишься.
Какое наслаждение было утром пойти в партком и вежливо поинтересоваться, будут ли опять менять табличку на дверях парткабинета. Молчат. Приятно было полюбоваться их кислыми мордами». По горячим следам событий, практически экспромтом был написан тогда этот стих:



Даперестройке! Прочимнет!
Спешим навстречу жизни новой.
Наш заводской парткабинет
поспешно переименован.



Теперь он скромно наречён
«информативно-социальным».
Прикрыткак будто не при чём! -
листочком фигово-нейтральным.



Парторг не подведёт свой клан, -
о выкормыш номенклатурный! -
на август требует он план
газеты нашей подцензурной.



Натаскан крепко цепкий глаз
на всех, кто смел, кто воду мутит...
Как сладко вымолвить сейчас:
«А в августе вас здесь не будет



Но вдругГоморра и Содом! -
как будто гром на небе чистом:
измена, танки, Белый Дом,
пресс-конференция путчистов...

И маршем шествуют побед, -
личины падают при этом:
«информативный» кабинет
вновь спешно стал парткабинетом.



Газете в глотку воткнут кляп,
лакеи потирают руки.
И почернела враз земля,
и снова мы в порочном круге...



Но взорвалась, как крик души,
радиостанция «Свобода»:
«На танкеЕльцин! Сокрушил
народ партийных пиночётов



На митингвся честная Русь!
Мы там дадим отпор путчистам!
А если вдруг не возвернусь -
считайте антикоммунистом.

Продолжение следует







Вспоминая август 1991-го. Продолжение.

Начало здесь: http://nmkravchenko.livejournal.com/215724.html

С высоты прошедших 20-ти лет читать такое сейчас смешно. Вообще иллюзий было тогда много. Теперь смотришь на них с большого расстояния, «как души смотрят с высоты на ими брошенное тело». Бедные «утраченные иллюзии»!


1096455-R3L8T8D-650-02b-20-years-later-august-1991

1095805-R3L8T8D-650-1659

Как сладко-запретно было слушать тайком «вражеские» голоса, а потом, в дни путча, клеить листовки, контрабандно передавать по заводскому радио крамольные обращения...
Я влюбилась в геройский образ Ельцина, стоящего на танке. Он был как монумент, памятник самому себе, символ свободной России!


96147849_4514961_x_f1b16670

Правда, потом этот символ несколько померк в моих глазах. Особенно после того, как он отказался «лечь на рельсы». Образ в геройских тонах не был выдержан до конца.

96147850_4514961_b87904dde015

На закате перестройки я влюбилась в гордую и независимую фракцию «Яблоко». Маленькая, но стойкая фракция одна мужественно противостояла целому правительству.

96147851_4514961_0_6d382_a6498226_XL

Её непреклонный лидер Григорий Явлинский ассоциировался у меня с протопопом Аввакумом, с Джордано Бруно... Я считала, что в его поступках гораздо больше мужества и чести, чем в громоподобной «крутизне», «российской харизме» и умении вовремя вскочить на танк его политических соперников. Я посвятила Явлинскому стихи:

В черноте ночного небосвода
звёзды
-строчки множатся, рябя.
Ты сказал, что выберешь свободу.
Я душою выбрала тебя.


В куче грязи, плесени и блуда
ты
как жемчуг посреди дерьма.
Тыэкономическое чудо,
воплощенье чести и ума!..


«Дерьмо» резало слух, но как я ни искаланичем подходящим я заменить это слово не могла. Оно было в точку. Заканчивалось стихотворение пожеланием победить на выборах и стать нашим новым президентом:

Дата надвигается, как поезд.
Мне за эту власть голосовать -
как полосовать свою же совесть,
как свою страну колесовать!


Но с надеждой закрываю вежды:
вижу я Вождя под сердца стук.
У него лишь белые одежды
и
перчатки белые для рук.


Реет незапятнанное знамя,
конь летит в атаку впереди...
Гриша, Гриша, оставайся с нами!
В двадцать первом веке победи!


Я отослала стихи в Думу. Скоро пришёл ответ (во вскрытом конверте: перлюстрация, однако) от Явлинского: «Спасибо за стихи. Постараюсь отвечать Вашим требованиям и пожеланиям».


98635652_4514961_y_nego_k_vam_est

Он прислал две свои книжки с автографом: «Наталии Кравченко с уважением и признательностью за поддержку, без которой всё утратило бы смысл». И пришло ещё письмо от всего «Яблока» в целом, в котором фракция благодарила меня «за поддержку, выраженную в прекрасных стихах». Под впечатлением всех этих поощрительных слов я даже начала подумывать: а не пойти ли мне в большую политику.

96147853_large_4514961_scan_28

Впрочем, это уже были бы «мечты идиота», особенно, если б они сбылись.
«Поддержка» моя, как и поддержка миллионов людей пропала втуне. Нас ставили тогда перед подловатым выбором: голосовать за то, к чему не лежала душа и против чего протестовала совесть, под угрозой того, что альтернатива - ещё хуже. Нас всё время пугали жупелом Зюганова и Жириновского, вынуждая голосовать за Ельцина. Об этом я писала в том стихе Явлинскому, оправдываясь за то, что вынуждена была голосовать не за него в надежде на будущее:


Голова протухшая у рыбы.
Что с того, что снимешь чешую?
Людиовцы. Нам дарован выбор,
кто нас будет резать, как свинью.


Что ни выбирай из рук нечистых -
хрен иль редька под приправой лжи:
несвобода неокоммунистов,
криминальный ельцинский режим.


Борются за власть они над нами,
про себя считая барыши.
Выбор между смерчем и цунами,
между злом огромным и большим.


Кто нас одолеет в этой битве,
утирая каннибальский рот,
меж собою называя быдлом
дикий
и обманутый народ?


Что там знамя, даже солнце в пятнах!
А под солнцем слишком мало мест.
Новый лозунг там начертан внятно:
«Тот, кто не воруеттот не ест».


Или спрут клешни свои протянет
к
нам в карманы, души и мозги,
или утрамбуются костями
беломорканалы
средь тайги.


Где же Бог с его небесной манной?
Всю Россию судоргой свело.
Выбирая меж большим и малым,
всё равно ведь выбираешь зло.


Ты прости мне, Гриша, я пасую
пред
тупою силою дубья.
Я за эту нечисть голосую,
чтоб расчистить время для тебя.


И в другом стихотворении, «Междутурье»:


  •                                       Господи, ни охнуть, ни вздохнуть..

                                                                                      Э. Рязанов


                                              Плюнь, да поцелуй злодею ручку.
                                                                    А.Пушкин «Капитанская дочка»




                                  Скоро будем охать и вздыхать.
                                              Впрочем, можно что-нибудь на выбор.
                                              Господи, избавь нас от греха
                                              выбирать меж леших и кикимор.



                                  Как-то там говаривал Остап? –
                                  И кобыла кой-кому невеста.
                                              В лоб иль по лбу, этак или так –
                                              подставляй какое хочешь место.

                                              Раздвоилась Родина в глазах
                                              на неправых левых или правых,
                                              и наводит ненависть и страх,
                                              как дракон, орёл её двуглавый.


                                 Как ни плюй — а руку в урну суй,
                                             пусть ты доведён уже до ручки.
                                             Голоси, а всё же голосуй!
                                             Плюнь, да поцелуй злодею ручку!

                                             Только отольются им стократ
                                              наши слёзы, наши охи-вздохи.
                                              Выбирай судьбу, электорат!
                                              И справляй поминки по эпохе.


                                  Ты, Борис, конечно, прав,
                                              совесть властью вновь поправ.
                                              А народ? Народ не рад.
                                              Вымират электорат.



                                                                      1996




Потом родилась такая миниатюра, вошедшая в мои «Смехотворинки», победившие на конкурсе «Давайте посмеёмся» на "Планете писателя":


За завтраком

98492219_4514961_svet_tyshi


Утром спрашиваю мужа:
– Ты что будешь есть: омлет, манную кашу или овсянку?
Давиду не нравится ничего из перечисленного.
– Это всё равно что выбор между Ельциным


между Ельциным

и Зюгановым.

и Зюгановым

– И Явлинским, – пытаюсь я ему напомнить о третьем компоненте.

и Явлинским

– Явлинского я здесь не вижу, – отрезает он.
Мама, заглянув в морозильник, включается в нашу предвыборную аналогию:
– А пельмени? Пельмени – Явлинский!


98493573_4514961_pelmeni_Yavlinskii

За едой у меня созревает стих:

– Что ты будешь есть? – тебя спросила, –
Кашу овсяную или манную?
Ты ответил: – Это равносильно
выбору меж Ельциным – Зюгановым.


98494034_4514961_ElcinnZuganov

Но — шутки-шутками, а всё это очень печально, «как посмотришь с холодным вниманьем вокруг». И об этом — такие стихи, уже подходящие и к нашему времени:

Кричит на митинге мессия,
и автомата блеск свинцов.
Виват, немытая Россия!
Я узнаю тебя в лицо.


Опять до основанья рушим,
опять играем ту же роль.
Пусты карманы, нищи души
и гол по-прежнему король.


Мечтали: дали б только крикнуть,
что гол! И нет пути назад!
Успели к крику все привыкнуть,
а он всё так же голозад.

Лишь раньше свита уверяла,
что платье — цвета кумача,
теперь оно трёхцветным стало,
а дело одного ткача.