September 29th, 2011

"Он ищет читателя, ищет..."









Александр Тимофеевский

Ты скажешь: "Он нужен народу..."
Помилуй, какой там народ?
Всего одному лишь уроду
он нужен, который прочтёт.
_
И сразу окажется лишним -
овация, слава, почёт...
Один сумасшедший - напишет,
другой сумасшедший - прочтёт...


Хочется верить

 




Религиозным философом Рудольфом Штейнером, основоположником антропософского учения, была выдвинута идея, что прожитый человеком отрезок от рождения до смертилишь незначительная часть его вечного существования. Человек не впервые живёт в этом мире, он уже существовал в нём некогда, о чём свидетельствует человеческая интуиция. Она-то и связывает человека с вечностью, с праисторией, опыт которой откладывается в подсознании. Категория вечности давала опору людям слабым, неудачникам, не нашедшим себя в действительной жизни. Теория Штейнера давала надежду обрести себя заново, в ином существовании.
_

Человек привыкает
ко всему, ко всему.
Каждый год получает
по письму, по письму.
-

Это в белом конверте
ему пишет зима.
Обещанье бессмертья
содержанье письма.
_
А.Кушнер
-

(
_


Есть ли жизнь на том свете? Наверное, нет поэта, который бы над этим не задумывался, не пытался как-то для себя ответить на этот вопрос. Фёдор Сологуб попытался сделать это буквально. После похорон жены он заперся у себя в кабинете и две недели никуда не выходил и никого не принимал. Когда же, опасаясь за жизнь и рассудок поэта, к нему заглянули, то увидели Сологуба за столом, заваленным листками бумаги с каким-то цифрами, уравнениями. «Это дифференциалы», – спокойно пояснил он. Математик по профессии, он решил с помощью дифференциалов проверить, вычислить, существует ли загробная жизнь. И проверил. И убедился, что существует. Он стал снова появляться в Доме литераторовспокойный, даже повеселевший. Причиной хорошего настроения стала уверенность в неминуемой встрече с Анастасией. Скоро он с ней соединится. Уже навсегда.



 _

Мой ангел будущее знает,
но от меня его скрывает,
как день томительный сокрыл
безмерности стремлений бурных
под тению своих лазурных,
огнями упоённый крыл.
_
Я силой знака рокового
одно сумел исторгнуть слово
от духа горнего, когда
сказал: «От скорби каменею!
Скажи, соединюсь ли с нею?»
И он сказал с улыбкой: «Да».
_


_

Из многих стихов поэтов видно их явственное, почти физическое ощущение потустороннего мира. Например, Константин Случевский.
_


_
Его всегда притягивала тема вечности – и в «Профессоре бессмертья», и в «Загробных песнях», и в «Песнях из «Уголка». И теперь при звуке его имени тут же вспоминается: «Меня в загробном мире знают...»

Вспоминается Вениамин Блаженный:
_


_

Я поверю, что мёртвых хоронят, хоть это нелепо,
я поверю, что жалкие кости истлеют во мгле,
но глазаголубые и карие отблески неба,
разве можно поверить, что небо хоронят в земле?..
_

Было небо тех глаз грозовым или было безбурным,
было радугой-небом или горемычным дождём,
но оно было небом, глазами, слезамине урной,
и не верится мне, что я только на гибель рождён!
_

...Я раскрою глаза из могильного тёмного склепа,
ах, как дорог им свет, как по небу душа извелась,

и струится в глаза мои мёртвые вечное небо,
и блуждает на небе огонь моих плачущих глаз...
_

Иосиф Бродский:
_


__

Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперёд:
не всё уносимо ветром, не всё метла,
широко забирая по двору, подберёт.
_

Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
под скамьёй, куда угол проникнуть лучу не даст,
и слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
в перегной, в осадок, в культурный пласт.
_

Замаравши совок, археолог разинет пасть
отрыгнуть, но его открытие прогремит
на весь мир, как зарытая в землю страсть,
как обратная версия пирамид.
_

«Падальвыдохнет он, обхватив живот,
но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
потому что падальсвобода от клеток, свобода от
целого: апофеоз частиц.
_

Несмотря на натурализм, в этом стихотворении речь идёт не только об органике. Падаль, которую отроет будущий археолог, это и «зарытая в землю страсть». Этот посмертный дуализм разложения, когда разложению, то есть не исчезновению, а изменению формы существования подвергается не только материальная, но и духовная ипостась человека, был навеян Бродскому чтением Марка Аврелия: «Подобно тому, как здесь тела, после некоторого пребывания в земле, изменяются и разлагаются и таким образом очищают место для других трупов, точно так же и души, нашедшие прибежище в воздухе, некоторое время остаются в прежнем виде, а затем начинают претерпевать изменения, растекаются и возгораются, возвращаясь обратно к семенообразному разуму Целого, и таким образом уступают место вновь прибывающим».
_


_

У А. Кушнера есть чудное стихотворение «В павильоне у моря...» Оно большое, я приведу только его конец:
_

Он вошёл в павильон, поднял стул за спинку
и, поставив его на краю площадки,
сел над морем, с полночною тьмой в обнимку,
словно с кем-то, как в детстве, играя в прятки.
_

Проигрался? спросил его тихий голос.
Казино золотыми, как сноп, лучами
за спиной полыхало, звезда кололась.
В переносном значенье? Пожал плечами.
_

Знаю, ты не игрок. Но перила, сходни,
берег, лестницы всё здесь ведёт к обрыву...
Лучше я тебя, голос, спрошу сегодня:
Смерть сулит нам какую-нибудь поживу?
_

И смутился, услышав: Ещё какую!
Тень цеплялась за тень, среди их сплетений
чайку он разглядел, а за нейдругую,
там не будет обыденных отношений.
_

То есть там, если нам назначают встречи,
эти встречи такую же дарят радость,
как звучащая здесь в стихотворной речи
окрылённость, так можно сказать? – крылатость.
_


_

Таким образом, как сказал тот же Кушнер в другом стихотворении:
_

Я готов под сомненье поставить честь
свою, впрочем, об этом и Еврипид
рассказал, и все древние: что-то есть,
что-то есть. Значит, кто-то за всем следит.
_