August 30th, 2012

Краснознамение

Оригинал взят у jennyferd в post
КРАСНОЗНАМЕНИЕ.
Автор - Виктор ШЕНДЕРОВИЧ.

29 августа 2012 г., Ежедневный журнал.

Ответственность за спиливание четырех поклонных крестов в Челябинской области и Архангельске взяло на себя левое (во всех смыслах слова) «революционное» движение «Народная воля». Не вдаваясь в дешевый пиар новых «народовольцев» и их проблемы с мозгами, констатируем главное: в той или иной форме это — или что-то вроде этого — не могло не случиться после истории с «пусями».

Ортодоксы всех мастей радостно сливаются в экстазе взаимной ненависти, расширяя поле взаимного вторжения и, как следствие, отторжения.

Тут — баш на баш. Если патриарху можно агитировать за Путина — панкам можно устраивать антипутинское выступление в храме. Если после этого девушек заковывают в железо и именем Господа оправляют на зону — ждите пиления крестов.

Угол падения, знаете ли, равен углу отражения… Ничего личного: физика.

В стране, где хоругвеносцам разрешается безнаказанно бить по лицу женщин, церковь дождется и не такого. И ведь главное — уже дождалась однажды!

Мало?

Поразительно это наше стремление не пропустить ни одних граблей на историческом пути по кругу! Это, наверное, и есть наш особый путь, от которого очумевают иностранцы, привыкшие делать выводы из собственных загогулин...

Купола с храмов в восемнадцатом году срывал тот самый народ-богоносец, у которого не осталось в душе никакого Христа после очередного века пошло-вороватой «гундяевщины» (в ту пору «уваровщины», охотнорядства etc.) — с отречением православия от культуры, с мракобесием, корыстолюбием и целованием власти взасос в самую вертикаль...

Достали попы! — и вместе с грязноватой водой Россия выплеснула ребенка: милосердие… И — вперед к победе коммунизма имени товарища Сталина!

Семьдесят лет спустя аналогичным образом, вместе с заплесневелыми портретами Лигачева-Полозкова-Янаева, мы выплеснули вон социалистическую идею о справедливости.

Теперь, минуя все уроки, русский маятник снова полетел в сторону уваровской триады…

Ну, хорошо, давайте еще разик, второгоднички… Только и в этот раз будет все то же самое — вот уже и крестоповалы начались.

Когда христианство — Альберт Швейцер, никто не пилит кресты. Когда христианство — папа Иоанн Павел, преступники начинают задумываться о душе. Когда христианство — вороватый поп с золотым брегетом и самозванец-гэбешник с постной физиономией и свечкой в руке — ну, не взыщите…

Сажайте в тюрьму девочек, лгите, воруйте дальше — и ждите отскока от борта.

Самозваные православные патрули разгуливают по улицам Москвы и лезут с мракобесием в театры и кафе — самозваная «Народная воля» с левой резьбой в башке пилит кресты. И те, и другие, как накачавшись энергетиками, находятся в приступе сильнейшего энтузиазма...

Когда именно ортодоксы — одни под хоругвями, другие с серпом и молотом — определяют правила общественного диалога, можно быть уверенным: без крови не обойдется.

"Жизнь и смерть давно беру в кавычки..."






31 августа 1941 года повесилась Марина Цветаева.

заставка 1

_
Ты была буревестной и горевестной,
Обезуме-безудержной и неуместной.
Твои песни и плачи росли не из сора –
Из вселенского хаоса, моря, простора!
_

В эмпиреях парящей, палящей, природной,
Просторечьем речей – плоть от плоти народной,
Ты в отечестве, не признававшем пророка,
Обитала отшельницей, подданной рока.
_

Ты писала отчаянно и бесполезно
По любимому адресу: в прорву и бездну.
Я люблю твою душу, души в ней не чаю.
Я сквозь годы сквозь слёзы тебе отвечаю.
_

парение
_
Поэт не вмещается в прокрустово ложе земного существования. Марине Цветаевой было тесно в телесной оболочке. «В теле – как в трюме, в себе – как в тюрьме». И – совсем ясно: «Мир – это стены. Выход – топор». «Жизнь и смерть давно беру в кавычки, как заведомо пустые сплёты». И – как итог всего – «Поэма Воздуха», в которой она попыталась прикоснуться к потустороннему миру, передать ощущение от полёта в Ничто (в смерть).

Она пишет её в 1927 году, в 35 лет. Поэму, которую можно было бы назвать поэмой удушья, самоубийства. Это вопль одиночества и безутешности, исторгнутый из души, которой нечем больше дышать. В ней Цветаева как бы репетирует свою смерть.
_


_Цвет. в ореоле


Подробнее — здесь.