August 19th, 2013

"Моление о кошках и собаках, о маленьких изгоях бытия..."







В каждую третью субботу августа отмечается международный день защиты бездомных животных.

232_01-500x253

К сожалению, с опозданием на два дня, выкладываю свою книгу о судьбах бездомных зверюшек. Там о том, кого мне удалось и не удалось в своей жизни спасти.

156383_640
_
Кого волнует судьба наших братьев меньших, читайте её здесь.

Но предупреждаю: книга очень тяжёлая, не слабонервных...

Вот здесь видеофрагмент вечера-презентации этой книжки, на которой выступает одна из читательниц, учительница школы, делится впечатлениями:





Моление о кошках и собаках,
О маленьких изгоях бытия,
Живущих на помойках и в оврагах
И вечно неприкаянных, как я.


Они глядят так долго, долго, долго,
Что перед ними, как бы наяву,
Рябит слеза огромная, как Волга,
Слеза зверей... И в ней они плывут.


156024_original

155468_original

Это строки Вениамина Блаженного, которого ещё недавно с улюлюканьем поносили на фейсбуке «знатоки» русского языка, называя «поэтом ниже среднего уровня». Спасибо Виктору Кагану, достойно ответившему им в своём ЖЖ.

А вот сами стихи этого гениального поэта, вечного защитника бездомных животных, всех несчастных и обездоленных:

...Вечный мальчик седеет душой —
И бредет сквозь страданье и сон...
— Я из мира еще не ушел, —
Говорит мне страдальчески он. —


Я еще притаился во мгле,
Где собачьи мерцают глаза,
И мне столько же, мальчику, лет,
Сколько было полвека назад.


Я еще побираюсь, кляня
Тех, кто сытые ест калачи...
Подзаборный котенок меня
Окликает в голодной ночи.
_

жалкий котёнок

...И есть язык у кошек и собак,
И был язык единственный у мамы,
Его не заменил мне Пастернак,
Не заменили песенные ямбы.


И был язык у мамы небогат,
Слова простонародные затерты,
Но, слыша маму, пробуждался брат —
И забывал на время, что он мертвый.


И кошка знала разумом зверья
(И уши шевелились осторожно),
Что мама, кошка тощая и я —
Мы все на небе будем непреложно...


RQZ94MJx3gM

– Господь, – говорю я, и светлые лица
Стоят на пороге, как птицы в дозоре,
И вот уж отец мой — небесная птица,
И матери в небе развеяно горе...


И тот, кто дыханья лишился однажды,
По смерти становится трепетным духом,
И это есть миг утоления жажды,
Он в небе порхает блуждающим пухом.


– Господь, – говорят мне собака и кошка,
И обе они на себя не похожи, –
Мы тоже летаем, хотя и немножко,
Хотя и немножко, мы ангелы тоже...

_
89161552_4514961_kak_fitilyok
_
Живые для Блаженного – это не только люди, это и звери, птахи, жуки... Если Есенин – его предшественник и лирический предтеча – ставил себе в заслугу, что «зверьё, как братьев наших меньших никогда не бил по голове» и призывал в закадычные собеседники пса Джима, то Блаженный идёт дорогой «зверолюбия» ещё дальше: "Я изъяснялся, сумасшедший, на языке зверей и птиц". Он ощущает животных как защиту от людской жестокости, как врачевателей: "Может, долей моей не побрезгает сумрачный волк. ...Может, боли мои лекариха залечит лисица..." И сам выступает их защитником перед Богом.
_

89204560_1341899766_zastavka_na_liru
_
Так, мандельштамовское "но не волк я по крови своей" получает в поэзии Вениамина Блаженного совершенно новый поворот:

Но не волк я, не зверь – никого я не тронул укусом:
Побродивший полвека по верстам и вехам судьбы,
Я собакам и кошкам казался дружком-Иисусом,
Каждой твари забитой я другом неназванным был.


Если Бог уничтожит людей, что же делать котенку?..
"Ну пожалуйста, - тронет котенок всевышний рукав, -
Ну пожалуйста, дай хоть пожить на земле негритенку, -
Он, как я, черномаз и, как я, беззаботно лукав...


На сожженной земле с черномазым играть буду в прятки,
Только грустно нам будет среди опустевших миров,
И пускай ребятишек со мною играют десятки,
Даже сотни играют – и стадо пасется коров.


А корова – она на лугу лишь разгуливать может,
Чтобы вымя ее наполнялось всегда молоком...
Ну пожалуйста, бешеный и опрометчивый Боже, –
Возроди этот мир для меня – возроди целиком.


Даже если собаки откуда-то выбегут с лаем,
Будет весело мне убегать от клыкастых собак,
Ибо все мы друг с другом в веселые игры играем, –
Даже те, кто, как дети, попрятались в темных гробах..."

_

157035_640

detail_preview

Вспоминая август 1991-го






1095305-R3L8T8D-650-51091

19 августа — день, которым, как лакмусовой бумажкой, тогда просвечивали человека, это была проверка на вшивость. У нашего друга в этот день был день рождения. Он накануне был на даче и ничего не слышал про переворот, а наутро пришёл на работу с тортиком, при параде. И недоумевал, почему все косились на его торт и шарахались, как от чумного. Все последующие годы, отмечая его день рождения, мы со смехом вспоминали это роковое совпадение. Я в поздравительных стихах ему писала:

С утра блеснёт улыбки луч -
мы вновь сойдёмся в круге нашем.
И никакой дефолт и путч,
как серый волк, уже не страшен!


фото из тех дней

Но это потом. А тогда, в день переворота, настроение было ужасное, жить не хотелось. По ночам слушали «Свободу», «Би-би-си» - обнадёживающего мало. Думалось в отчаянии: это какая-то проклятая богом страна, здесь никогда ничего не будет. Партком нашего завода довольно потирал руки. В понедельник по его приказу заводское радио транслировало весь день поганые речи этой банды путчистов, а наша радиогазета ничего не могла сделать.

77254838_large_4000491_GKChP_3


Была поспешно возвращена цензура: мы снова должны были подписывать каждый номер в парткоме и в отделе режима, согласовывать с ними каждую тему, то есть стать партийными лакеями. Было тошно. И уйти-то нельзя, так как «по собственному» было запрещено тогда. Ужас, крепостное право.
Наш парткабинет в период указа о департизации трусливо переименовался в кабинет «социальной», то ли какой-то ещё «информации», а теперь снова стал «парткабинетом». Нам звонят, спрашивают: «Как же жить теперь?!» А что мы можем?! Тогда даже все телефоны прослушивались.
У меня сохранился черновик письма А. Дольскому, которого мы незадолго приглашали в наш клуб с его антикомунистическими «каменными песнями», наделавшими большой переполох в партийных кругах, где я, в частности, писала:
«Сегодня в 18.30 у нас запрещённый митинг на площади. Демократы распространяют листовки: «Хунту — к ответу». Расскажу потом, как прошёл. (Если вернёмся живые). Пойду без сумки, чтобы руки были свободны для самообороны. Или лучше взять зонтик? Если не вернусь - прошу считать меня антикоммунистом».


1097155-R3L8T8D-325-1300792778_31514

1096855-R3L8T8D-500-5D53DFAE3D430FC3C71EE191F662F10B_571_8001


А вот что я писала уже день спустя:

«Какое счастье! Наши победили!!! А мы уже и не надеялись. Нет, надеялись, где-то, конечно, но не думали, что так скоро. Вы не представляете, что я пережила за эти дни! Ходила по квартире, как затравленный зверь, то включу радио, то выключу, ничего делать не могу, всё валится из рук. А 21-го мы с Давидом бегали из комнаты в комнату, бросались от одного телевизора к другому. То я ему от приёмника кричу: «Иди сюда!», то он зовёт: «Здесь интересно». Почти всю ночь не спали, слушали и смотрели, а потом пили и веселились. Нет, в нашей стране не соскучишься.
Какое наслаждение было утром пойти в партком и вежливо поинтересоваться, будут ли опять менять табличку на дверях парткабинета. Молчат. Приятно было полюбоваться их кислыми мордами».
_

98636478_4514961_chlen
414063498

По горячим следам событий, практически экспромтом был написан тогда этот стих:

Да — перестройке! Прочим — нет!
Спешим навстречу жизни новой.
Наш заводской парткабинет
поспешно переименован.


Теперь он скромно наречён
«информативно-социальным».
Прикрыт — как будто не при чём! -
листочком фигово-нейтральным.


Парторг не подведёт свой клан, -
о выкормыш номенклатурный! -
на август требует он план
газеты нашей подцензурной.


Натаскан крепко цепкий глаз
на всех, кто смел, кто воду мутит...
Как сладко вымолвить сейчас:
«А в августе вас здесь не будет!»


Но вдруг — Гоморра и Содом! -
как будто гром на небе чистом:
измена, танки, Белый Дом,
пресс-конференция путчистов...


И маршем шествуют побед, -
личины падают при этом:
«информативный» кабинет
вновь спешно стал парткабинетом.


Газете в глотку воткнут кляп,
лакеи потирают руки.
И почернела враз земля,
и снова мы в порочном круге...


Но взорвалась, как крик души,
радиостанция «Свобода»:
«На танке — Ельцин! Сокрушил
народ партийных пиночётов!»


На митинг — вся честная Русь!
Мы там дадим отпор путчистам!
А если вдруг не возвернусь -
считайте антикоммунистом.


Продолжение здесь.