nmkravchenko (nmkravchenko) wrote,
nmkravchenko
nmkravchenko

Category:

Как не хватает мне отца...









***

Как не хватает мне отца,
его фигуры и лица,

его видавшей виды шляпы
и слова ласкового "папа". 

Парки расплетается клубок.
Тычется комочек в левый бок. 

Этой нити вечно виться, длиться.
Прежних дней струится вереница..
 

Снег, идущий миллионы лет,
миллионы раз мне скажет "нет".

Тысячи безжизненных снежинок 
мне напомнят тысячи ошибок,

что поправить нам уже нельзя.
Я иду, по памяти скользя. 

Но сквозь лёд кромешной мерзлоты
вновь упрямо проступаешь ты,

как черты на мокром фотоснимке,
где с тобой лицом к лицу в обнимку.



 


 

Ты, облетевший календарь,

тем днём опять меня ударь,
 

когда лежал, объятый тьмой,

глухонемой, уже не мой...
 

Задую памяти свечу.

Я больше помнить не хочу!
 

Но опять встаёт свеченье дней,

где ты чем далече, тем родней...
 

И, сердце стиснувши в горсти,

хочу хоть что-нибудь спасти
 

из людоедской пасти времени

и унести с собой из темени.
 

Ты превратился в скрип дверной,

в стук веток, ветра вой ночной,
 

в звезды вечерней слабый свет,

в далёкий чей-то силуэт,
 

в скупую горсточку кутьи,

в твои заметки и статьи,
 

в волну на волжском берегу,

в сиротство, жалость и тоску...
 

Январь мне с каждым годом всё страшней.

А ты мне всё нужнее и нужней.
 

Известие о смерти лживо.

Ты жив. Всё помнится так живо.
 

Всё, что во мне тоскует и грустит

и что скорее жизнь мою скостит.
 

Я приду к тебе подземным ходом,

приплыву по Волге пароходом.
 

Подземный ход —
под зимний лёд,

под сотни дней,

замёрзших вод.

Вчерашний снег,

вчерашний день,

что зазвенит —

едва задень,

и отзовётся эхом вдаль

с ума сошедший календарь.
 

***

Ты умирал на пике декабря.

Зачем мне Бог, не знавший милосердья?

И это сердце, бившееся зря,

раз не могла отнять тебя у смерти?
 

Часы спешили, учащая бег,

и обещая обновленье судеб.

А снег летел в грядущее, в тот век,

где нас с тобой вдвоём уже не будет.
 

Любить в прошедшем времени нельзя.

Как примириться с этою дырою,

в которую всё сыпется, скользя,

лишь только человек глаза откроет?!
 

Застыли стрелки в замкнутом кругу.

Как будто навсегда заледенели.

Я это помнить больше не могу,

блуждая здесь среди людей, теней ли.
 

Глазами звёзд глядишь над головой.

Стволы дерев — как чей-то мёртвый остов.

И сквозь меня могильною травой

растут слова, пронизывая остро.

***

Всё умерло. И только память

прокручивает ленту дней.

О, как она умеет ранить,

высвечивая, что больней.
 

Оно всегда, всегда со мною, —

в груди залитое свинцом,

твоё прощальное, родное,

твоё смертельное лицо.
 

И, равнодушны, как природа,

чужие лица плыли прочь,

когда ты так бесповоротно,

непоправимо канул в ночь.
 

О, если бы какой-то выход, —

шальная мысль явилась мне —

пусть это бред, безумье, прихоть, —

счастливый лаз в глухой стене,
 

забитый наскоро, небрежно

заложенный кривой пролом,

куда влетает ангел нежный

и аист шелестит крылом...
 

О, если б время заблудилось,

споткнулось, сбилось бы с пути,

как Божья шалость или милость,

и где-то там, в конце пути,
 

в какой-то путанице рейсов —

вагон забытый, сам не свой,

который бы умчал по рельсам

туда, где ты ещё живой...

 

И окликают нас могилы,

и обступают всё тесней.

Я снова слышу голос милый

и вижу словно в полусне:
 

бессмертным символом разлуки,

весь мир навеки породня, —

крестов раскинутые руки,

которым некого обнять.

***

Где ты? Где воды Стиксовы

твой охраняют покой?

Там, где тебя настигну я

и припаду щекой?
 

Или вот это жалящее,

запёкшееся в груди —

и есть твоё обиталище

последнее на пути?
 

Твоё запасное вместилище,

твой выход на этот свет?

Но знаю душою стынущей,

что утешения нет.
 

***

Зову тебя. Ау! — кричу. — Алё!

Невыносима тяжесть опозданий,

повисших между небом и землёй

невыполненных ангельских заданий.
 

Пути Господни, происки планет,

всё говорило: не бывает чуда.

Огромное и каменное НЕТ

тысячекратно множилось повсюду.
 

Ты слышишь, слышишь? Я тебя люблю! —

шепчу на неизведанном наречьи,

косноязычно, словно во хмелю,

и Господу, и Дьяволу переча.
 

Луна звучит высоко нотой "си",

но ничего под ней уже не светит.

О кто-нибудь, помилуй и спаси.

Как нет тебя! Как я одна на свете.

***

Нежность держала всегда в чёрном теле.

Не обняла, не поцеловала ни разу.

А теперь держусь без тебя еле-еле

и тоску глушу в себе, как заразу.
 

А теперь неотданное объятие душит,

радугой висит над моей головою.

Послушай мою наболевшую душу,

как она по ночам по-собачьи воет.
 

Я тебя обнимаю сквозь все преграды,

сквозь все утраты, года, столетья.

Как была бы тебе я безумно рада,

если б встретились на том свете.




***

Мне снились фотографии отца,

которых я ни разу не видала.

держа альбом у моего лица,

он всё листал, листал его устало.
 

Вот он младенец. Вот он молодой.

А вот за две недели до больницы....

Шли фотоснимки плавной чередой,

и заполнялись чистые страницы.
 

Вот с мамою на лавочке весной.

как на него тогда она глядела!

Вот лестница с такою крутизной,

что на неё взобраться было — дело.
 

Но ведь давно уж нет того крыльца...

И вдруг в душе догадка шевельнулась:

"Так смерти нет?" — спросила я отца.

Он улыбнулся: "Нет". И я проснулась.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments