nmkravchenko (nmkravchenko) wrote,
nmkravchenko
nmkravchenko

Category:

Письмо отцу








Письмо отцу

Ветер или ты листы колышешь?

Пробирает медленная дрожь.

Почему-то знаю, что услышишь.

Как-нибудь по-своему прочтёшь.

Нет тебя давно у нас в квартире.

Где же в этом мире ты теперь?

Каждый вторник, как пробьёт четыре,

по привычке я смотрю на дверь.

Как наш Денди прыгал, обезумев,

в нетерпенье свёрток теребя!

Ты ещё не знаешь: Дендик умер.

Ровно через год после тебя.

Стало страшно выходить из комнат, —

вдруг споткнусь нежданно при ходьбе:

кто-то обязательно напомнит

мне тебя на улице в толпе.

Твои книжки выстроились ровно,

говорят со мной наперебой.

Детские стишки мои, любовно

все переплетённые тобой.

Письма, и статьи твои, и речи —

не волнуйся, всё сохранено.

Я лишь в ожиданьи нашей встречи

поняла,что мы с тобой — одно.

Ты приснишься мне на день рожденья?

В небе ковш изогнут, как вопрос.

И твоё реальное виденье

проступает сквозь завесу слёз.

Из кривых и прыгающих строчек

словно перекидывая мост,

вижу твой замысловатый росчерк,

вижу руку с родинками звёзд.

О тебе узнаю всё из сна я.

Как тебе в обители иной?

Я тебя ничуть не вспоминаю,

просто ты по-прежнему со мной.

***

В альбоме старом дремлет времечко,

где каждым мигом дорожу.

Ещё я маленькая девочка,

и за руку тебя держу.

Дрожу над этой фотографией,

где я ещё пока твоя,

и где на фоне печки кафельной —

вся наша целая семья.

И в доме мирный был уклад ещё,

ещё церквей не пел хорал,

и незнакомо было кладбище:

никто ещё не умирал.



***

В недоступное измерение

ты ушёл, от земли отчалив,

и каким-то глубинным зрением

я гляжу на тебя, отчаясь.

В царстве сна, в государстве памяти

наши встречи с тобою грустны.

Давит на сердце тяжесть каменная,

мне не выбраться из-под груза.

Фотокарточка на надгробии.

Взгляд невыспавшийся, усталый.

Отраженье твоё, подобие

на земле без тебя осталось.

***

У декабря твои виски седые —

проигранные с временем бои.

А у небес — глаза немолодые,

похожие до боли на твои.

Не отыскать мне там тебя, как Герде...

Кого молить, как в сказке: "отдыши!"?

Никто не знает день грядущей смерти.

Я знаю смертный день своей души.

Он наступил, когда необратимо

ты растворился в тёмной глубине.

Твоя могила здесь конспиративна.

Тебя там нет. Ты погребён во мне.

А жизнь души осталась там, за кромкой

другого века, в дымке голубой,

и обернулась мукою негромкой,

воспоминаньем пестующей боль.

Она сейчас всего лишь оболочка,

как будто я сама себе лишь снюсь,

и жизнь — отсрочка, только проволочка

до той поры, пока соединюсь

с тобой. С самой собой. Не нужен повод

отныне, чтобы плакать в тишине.

И — сквозь ночей спускающийся полог:

"Прощай, прощай и помни обо мне!"

***

Открыло утро полог голубой.

А у меня теперь одно мерило:

пространство улыбнулось мне тобой,

окликнуло тобой, заговорило.

Ты где-то там, в лазоревом краю,

но время ничего ещё не стёрло.

Дома сжимают улицу твою

и мне до боли стискивают горло.

Так жадно рыщет памяти радар,

что, кажется, протянешь руку — вот ты...

В шкафу хранится твой предсмертный дар —

последняя — о Чехове — работа.

Как долго то, чем жив был и храним ,

моей души ослепшей не касалось.

"О, как ничтожно было то, что им

любить мешало..." — то о нас писалось!

Упрямо, в ту же реку, сквозь года

к тебе стремиться снами и стихами...

О, если б знать тогда, что навсегда

твои шаги по лестнице стихали.

***

Как поздно я выучилась любить.

Не вылечиться, не умереть, не забыть.

И кто разрешит безбилетный проезд

в страну из руин и разверзшихся бездн?

Как ни затыкай эти дыры платком —

повсюду нездешним несёт холодком.

Устала писать я стихи в никуда,

которые ты не прочтёшь никогда.

Устала я кликать на том берегу

и каждое лыко ставить в строку.

Я так не могу. И не так не могу.

Беззвучен мой голос, и сердце в снегу.

***

Ночь чернеет неизвестностью в окно.

Мы с тобой не говорили так давно.

И листочки, что печатал ты в тиши —

кладезь мудрости, заботы и души,

так давно ты мне уже не приносил.

Тосковать и вспоминать уже нет сил.

Как случилось, почему же так, родной?

Это я, всему лишь я тому виной.

Над балконом кружат стаями стрижи...

Я люблю тебя, что делать мне, скажи?!

Как вернуть, и досказать, и долюбить,

как себя или тоску в себе убить?

Ты на снимке незаметно улыбнись.

Ты из детства мне явись или приснись.

А в мою уже навеки влиты кровь

твои шахматы, и Волга, и любовь...






***

Я знаю, истина в вине.

Не в том, что плещется на дне —

в неискупаемой, нетленной.

Она лежит на дне души.

Ей тяжко дышится в тиши.

Она одна во всей вселенной.

Неутолимая печаль

меня терзает по ночам.

Кому поведать? Богу? Людям?

И я бреду в своём аду

и повторяю, как в бреду:

«О, как убийственно мы любим!»

Ночной звонок. Алё! Алё!

И мысль безумная мелькнёт:

а вдруг твой голос я услышу?

Раздастся в дверь тревожный стук,

и — сердца вздрог: а вдруг? А вдруг?!

Но это дождь стучит по крыше.

Плесну в бокал себе вино.

Но, словно кровь, оно красно.

Мы пьём и пьём хмельное зелье,

не понимая, что хмельны

не от вина, а от вины,

и будет ужасом похмелье.

Пройдёт сто лет, сто раз по сто...

Ничто не сгладится, ничто!

Она навек со мною слита,

как горб проклятый за спиной.

О, как в сравнении с виной

легка и сладостна обида!

Вина даётся нам сполна.

Её не вычерпать до дна.

И каждый день мой ею мечен.

Я от неё не излечусь.

Я с ней вовек не расплачусь.

Хотя платить уж больше нечем.

Я знаю истину: она

для понимания трудна,

пока не бьёшься в исступленье.

Я знаю, что такое Бог.

Бог — это боль, что он исторг.

И — искупленье, искупленье...



http://natalia-cravchenko2010.narod2.ru/rekviemi/Pozdno.pdf

Tags: стихи отцу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments