nmkravchenko (nmkravchenko) wrote,
nmkravchenko
nmkravchenko

Categories:

Навеянное Блоком

-








1

_

***
_

Как у Блока — фонарь и аптека,
только рядом ещё магазин.
Там - простого народа утеха,
и таких типажей картотека,
что дуреешь от их образин.

Не услышать высокого слога,
тут словарь междометий иной.
И пытаюсь представить я Блока,
отрешённо смежившего око,
пригвождённого к стойке пивной.


Как лепечут бубенчики бойко,
как пылинку хранит его нож...
Но хоть пьяницы так же нестойки,
всё не то — нет ни стойки, ни тройки,
и на Блока никто не похож.
_

2
_

***
_

На улице сыро и серо,
и сердце одето в печаль.
Сквозит за решётками сквера
промозглая голая даль.


Остатки июльского пира
на грязном осеннем столе.
И вся подноготная мира
сиротски открыта земле.


Вот улица. Вот и аптека.
А где же заветный фонарь?
Разбила себе на потеху
какая-то пьяная тварь.


И всё холодней век от века.
И Блок принесён на алтарь.
_

3
_

***
_

«Ночь, улица, фонарь, аптека»
всю жизнь тоску внушали веку.
Но каждый век, сроднившись с ней,
был предыдущего страшней.


«О, было б ведомо живущим
про мрак и холод дней грядущих», —
писал нам Блок, ещё не знав,
как он до ужаса был прав.


Насколько мрак грядущей бездны
«перекромешнит» век железный.
Метафизический мейнстрим —
страшилка детская пред ним.


Аптеки обернулись в морги
и виселицей стал фонарь.
И не помог Святой Георгий,
не спас страну от пуль и нар.


О, если б только знал поэт,
когда писал свой стих тоскливый,
ЧТО через пять начнётся лет —
то показалась бы счастливой

ему та питерская ночь,
фонарь — волшебным, а аптека
одна могла б ему помочь
смертельной морфия утехой.


Никто не знает, от чего
скончался Блок... И вдруг пронзило:
не от удушья своего
и не от музыки вполсилы, —


он вдруг при свете фонаря
увидел будущее наше,
все жизни, сгинувшие зря,
заваренную веком кашу


и ужаснулся этой доле:
кромешный мрак, и в нём — ни зги.
Он умер в этот миг от боли.
Он от прозрения погиб.
_

4
_

***
_

Когда идёшь по улице моей
до самого конца автостоянки,
где дом стоит без окон, без дверей,
за ним – пустырь, разбросанные склянки,
застывший кран, забывший, кто он есть,
канав непросыхающее русло,
забора покосившегося жесть
и фонари, мигающие тускло, –
такой метафизический тупик...
Так странно здесь, и жутко, и нелепо.
И показалось мне в какой-то миг,
что это образ или даже слепок
моей тоски... Иль мировой души.
Представьте только: мёртвый остов дома…
Провалы стен... Вой ветра... Ни души.
И ты идешь, как будто кем ведома
на этот обольстительный пустырь,
в клоаку смерти, сердцевину ночи...
Но Линда, мой собачий поводырь,
идти сюда отчаянно не хочет.
Она переминается, дрожит
и тянет прочь меня, как в лихорадке...


Опять моя фантазия блажит.
На самом деле всё пока в порядке.
_

5
_

***
_

Здесь был пустырь, раздолбанный забор,
руины недостроенного дома...
Все изменилось с некоторых пор
и сделалось чужим и незнакомым.


Снесен домишек обветшалый ряд.
Асфальтом утрамбованы канавы.
Где фонари посвечивали слабо –
витрины жизнерадостно горят.


Но чужд мне этот облик городской
безликостью коммерческого века.
Никто уже не скажет здесь с тоской:
«Ночь. Улица. Фонарь. Аптека».


Как у Толстой в рассказе «Чистый лист»,
тоска была удалена, убита,
взамен оставив бодрого дебила,
что перед жизнью праведен и чист.


Простим «тоску, поэзию и мрак»,
ведь это лучше, чем пустые души.
Мне жалко прах, развеянный в ветрах,
и звезды, отражавшиеся в луже.
_

6
_

Tags: мои стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments