nmkravchenko (nmkravchenko) wrote,
nmkravchenko
nmkravchenko

Category:

Георгий Иванов."И гадко в этом мире гадком..." Часть вторая.







Георгий Иванов считался самым остроумным и насмешливым человеком Петербурга, а после - и в эмиграции. Гумилёв советовал Одоевцевой, когда она ещё только мечтала о литературной карьере: «Постарайтесь понравиться Г. Иванову. Он губит репутации одним своим метким замечанием, пристающим раз и навсегда, как ярлык». О шутках и остротах Иванова ходили легенды. Достаточно прочитать его искромётные воспоминания «Петербургские зимы», чтобы убедиться в этом.

_


_
Однако слово этого поэта многослойно и многозначно и, при кажущейся простоте и лёгкости, переливчато и лукаво. Сквозь юмор и иронию проглядывает много чего другого: нежность, ностальгия, память, отчаяние. Поэт свободен и непредсказуем: может начать за здравие, а кончить за упокой, и наоборот. Интонация его бесконечно меняется. И когда после строк:
_

Ку-ка-ре-ку или бре-ке-ке-ке?
Крыса в груди или жаба в руке?
Можно о розах, можно о пне.
Можно о том, что неможется мне, -
_

читаешь совсем другие — трезвые, горестные, эффект поразителен:

***

Я жил как будто бы в тумане,
Я жил как будто бы во сне,
В мечтах, в трансцендентальном плане,
И вот пришлось проснуться мне.
_

Проснуться, чтоб увидеть ужас,
Чудовищность моей судьбы.
...О русском снеге, русской стуже...
Ах, если б, если б... да кабы...
_

Его поэзия мечется между музыкой бытия и бытовым цинизмом.

***

Зима идет своим порядком –
Опять снежок. Еще должок.
И гадко в этом мире гадком
Жевать вчерашний пирожок.
_

И в этом мире слишком узком,
Где все потеря и урон,
Считать себя с чего-то русским,
Читать стихи, считать ворон,
_

Разнежась, радоваться маю,
Когда растаяла зима...
О, Господи, не понимаю,
Как все мы, не сойдя с ума,
_

Встаем-ложимся, щеки бреем,
Гуляем или пьем-едим,
О прошлом-будущем жалеем,
А душу все не продадим.
_

Вот эту вянущую душку –
За гривенник, копейку, грош.
Дороговато? – За полушку.
Бери бесплатно! – Не берешь?
_

Порой в его ироничных стихах о бессмыслице жизни появляется новая нота: циничная, издевательская — какой-то юмор висельника:

***

А люди? Ну на что мне люди?
Идет мужик, ведет быка.
Сидит торговка: ноги, груди,
 Платочек, круглые бока.
_

Природа? Вот она, природа -
То дождь и холод, то жара.
Тоска в любое время года,
Как дребезжанье комара.
_

Конечно, есть и развлеченья:
Страх бедности, любви мученья,
Искусства сладкий леденец,
Самоубийство, наконец.
_

Или:

***

Зазеваешься, мечтая,
Дрогнет удочка в руке –
Вот и рыбка золотая
На серебряном крючке.
_

Так мгновенно, так прелестно,
Солнце, ветер и вода –
Даже рыбке в речке тесно,
Даже ей нужна беда.
_

Нужно, чтобы небо гасло,
Лодка ластилась к воде,
Чтобы закипало масло
Нежно на сковороде.
___

Поэт создаёт героя, для которого искусство уже невозможно, а возможно разве что самоубийство.

***

Просил. Но никто не помог.
Хотел помолиться. Не мог.
Вернулся домой. Ну, пора!
Не ждать же еще до утра.
И вспомнил несчастный дурак,
Пощупав, крепка ли петля,
С отчаяньем прыгая в мрак,
Не то, чем прекрасна земля,
А грязный московский кабак,
Лакея засаленный фрак,
Гармошки заливистый вздор,
Огарок свечи, коридор,
На дверце два белых нуля.
___

Но нигилизм, желчь и цинизм позднего Г. Иванова очищены его высоким страданием и подлинным богоданным поэтическим даром.

***

Как обидно – чудным даром,
Божьим даром обладать,
Зная, что растратишь даром
Золотую благодать.
_

И не только зря растратишь,
Жемчуг свиньям раздаря,
Но еще к нему доплатишь
Жизнь, погубленную зря!
___

Этот мотив часто звучит в его стихах — стихах о мировой бессмыслице, отравленной ядом безысходности:

***

Холодно бродить по свету,
Холодней лежать в гробу.
Помни это, помни это,
Не кляни свою судьбу.
_

Ты еще читаешь Блока,
Ты еще глядишь в окно,
Все неясно, все жестоко,
Все навек обречено.
_

И конечно, жизнь прекрасна,
И конечно, смерть страшна,
Отвратительна, ужасна,
Но всему одна цена.
___

Словом, извечное «ночь, улица, фонарь, аптека». Проходят дни, года, века, но ничего не меняется к лучшему в этом мире:

***

Всё в этом мире по-прежнему.
Месяц встаёт, как вставал,
Пушкин именье закладывал
Или жену ревновал.
_

И ничего не исправила,
Не помогла ничему,
Смутная,чудная музыка,
Слышная только ему.
___

Но сарказмом и иронией прикрыты отчаяние и горечь, а сниженное и осмеянное — волшебным образом воскресает.

***

Музыка мне больше не нужна.
Музыка мне больше не слышна.
Пусть себе, как чёрная стена,
к звёздам подымается она...
___

Но всё-таки нужна, и ещё как нужна. Чуть ли не в каждом стихотворении встречается слово «музыка», употреблённая в блоковском смысле:

***

Эта чёрная музыка Блока
на сияющий падает снег...
___

Если, прочтя стихи Георгия Иванова, закрыть книгу и постараться забыть конкретные строки — что остаётся в памяти? Остаётся ощущение света.
Насмешки, намёки, умышленно смешанные с поэтическими условностями куски повседневной обывательщины, вроде какого-нибудь «вчерашнего пирожка», грязь вперемежку с нежностью, грусть, переходящая в издевательство, а над всем этим — тихое, таинственное, немеркнущее сияние, будто оттуда, сверху, даётся этому человеческому крушению смысл, которого человек сам не в силах был бы найти...

_


ПРОДОЛЖЕНИЕ здесь .

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments