nmkravchenko (nmkravchenko) wrote,
nmkravchenko
nmkravchenko

Categories:

Георгий Иванов."Волчий ужас — на язык соловьиных трелей". Часть четвёртая.









В первые годы эмиграции Георгий Иванов и Ирина Одоевцева, несмотря на терзавшую их ностальгию, жили весьма благополучно. Это дом в Париже, где они жили с 1928 по 1931 год.






Поэт писал:

***

Мы не молоды. Но и не стары.
Мы не мертвые. И не живые.
Вот мы слушаем рокот гитары
 И романса "слова роковые".
_

О беспамятном счастье цыганском,
Об угарной любви и разлуке,
И - как вызов бокалы - с шампанским
Подымают дрожащие руки.
_

За бессмыслицу! За неудачи!
За потерю всего дорогого!
И за то, что могло быть иначе,
И за то - что не надо другого!
___

Но во время войны всё изменилось. Они оказались на оккупированной территории. Русская эмиграция обвинила их — совершенно безосновательно — в сотрудничестве с немцами, и жизнь их превратилась в ад.

***

Как вы когда-то разборчивы были,
О, дорогие мои! Водки не пили --
 ее не любили - Предпочитали Нюи...
_

Стал нашим хлебом цианистый калий,
Нашей водой -- сулема.
Что ж -- притерпелись и попривыкали,
 Не посходили с ума.
_

Даже напротив -- в бессмысленно-злобном
Мире -- противимся злу:
Ласково кружимся в вальсе загробном,
На эмигрантском балу.
___

Был в их жизни случай, когда Одоевцева после тридцати лет супружества чуть было не ушла от Иванова к поклоннику-богачу, что и обрекло его на предсмертный инсульт.( Я пишу об этом в своём эссе «Скелеты в шкафу» )
Но и в старости он продолжал любить её с той же страстью, мучительной нежностью и тоской, что и в молодые годы:

***

В этом томном, глухом и торжественном миренас двое.
Больше нет никого. Больше нет ничего.
Погляди: потемневшее солнце трепещет как сердце живое,
Как живое влюбленное сердце, что бьется в груди.




_

После многих мытарств и беспросветной нужды им удалось устроиться в дом престарелых «Русский дом» в Йере, на юге Франции. Но Иванову из-за высокого давления был губителен климат этой местности. Он не мог выносить тамошней жары и задыхался. Им овладела полная апатия. Он понимал, что умирает.

_

***

Я научился понемногу
Шагать со всеми - рядом, в ногу.
По пустякам не волноваться
И правилам повиноваться.
_

Встают - встаю. Садятся - сяду.
Стозначный помню номер свой.
Лояльно благодарен Аду
За звездный кров над головой.
___

С августа 1958-го Г. Иванов уже почти не вставал. Сам записывать свои стихи не мог, диктовал их жене.

«Посмертный дневник» был написан им за последние шесть месяцев жизнистихи, которые вывели его в первый ряд русских поэтов. Они звучат как исповедьисповедь человека, предельно правдивого с самим собой.
_

***

Я не стал ни лучше и ни хуже.
Под ногами тот же прах земной,
Только расстоянье стало уже
 Между вечной музыкой и мной.
_

Жду, когда исчезнет расстоянье,
Жду, когда исчезнут все слова
И душа провалится в сиянье
 Катастрофы или торжества.
_

***

Что ж, поэтом долго ли родиться...
Вот сумей поэтом умереть!
Собственным позором насладиться,
В собственной бессмыслице сгореть!
_

Разрушая, снова начиная,
Все автоматически губя,
В доказательство, что жизнь иная
Так же безнадежна, как земная,
Так же недоступна для тебя.
_

***

Душа человека. Такою
Она не была никогда.
На небо глядела с тоскою,
Взволнованна, зла и горда.
_

И вот умирает. Так ясно,
Так просто сгорая дотла
Легка, совершенна, прекрасна,
Нетленна, блаженна, светла.
_

Над бурями темного рока
В сиянье. Всего не успеть...
Дым тянется... След остается...
И полною грудью поется,
Когда уже не о чем петь.
___

«Это сладчайшая трагическая поэзия, - писал Юрий Иваск. - Волчий ужас переводит он на язык соловьиных трелей и в мировой пустоте слышит божественную музыку. Эта музыка никого не спасёт, но она есть».
_

***

Без числа сияют свечи.
Слаще мгла. Колокола.
Черным бархатом на плечи
Вечность звездная легла.
_

Тише... Это жизнь уходит,
Все любя и все губя.
Слышишь? Это ночь уводит
В вечность звездную тебя.
_

***

Александр Сергеевич, я о вас скучаю.
С вами посидеть бы, с вами б выпить чаю.
Вы бы говорили, я б, развесив уши,
Слушал бы да слушал.
_

Вы мне все роднее, вы мне все дороже.
Александр Сергеевич, вам пришлось ведь тоже
Захлебнуться горем, злиться, презирать,
Вам пришлось ведь тоже трудно умирать.
_

***

Игра судьбы. Игра добра и зла.
Игра ума. Игра воображенья.
"Друг друга отражают зеркала,
 Взаимно искажая отраженья..."
_

Мне говорят -- ты выиграл игру!
Но все равно. Я больше не играю.
Допустим, как поэт я не умру,
зато как человек я умираю.
_

***

Ночь как Сахара, как ад горяча,
Дымный рассвет. Полыхает свеча.
Вот начертил на блокнотном листке
Я размахайчика в чёрном венке,

Лапки и хвостика тонкая нить...
«В смерти моей никого не винить...»
_


***

Прозрачная ущербная луна
Сияет неизбежностью разлуки.
Взлетает к небу музыки волна,
Тоской звенящей рассыпая звуки.
_

- Прощай... И скрипка падает из рук.
Прощай, мой друг!.. И музыка смолкает.
Жизнь размыкает на мгновенье круг
И наново, навеки замыкает.
_

И снова музыка летит, звеня.
Но нет! Не так, как прежде, – без меня.
___

Георгий Иванов умер в 1958 году, в 64 года. А в 1963-м его прах был перезахоронен на парижском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. На этом фотоИрина Одоевцева на могиле мужа.

_

_
Вот одно из её горьких стихотворений, написанное в то время:

***

Скользит слеза из-под усталых век,
звенят монеты на церковном блюде.

О чём бы ни молился человек,
он непременно молится о чуде...

Чтоб из-под холмика с могильною травой
ты вышел вдруг весёлый и живой.
___

«Допустим, как поэт, я не умру», - писал Георгий Иванов с долей сомнения. Но сегодня сомнений уже нетне умер, не умрёт, ибо «выиграл игру» в самом прямом смысле этих слов.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments