nmkravchenko (nmkravchenko) wrote,
nmkravchenko
nmkravchenko

Нобелевский тунеядец







24 мая 2011.

  Сегодня - день рождения Иосифа Бродского.
                                


В январе, к 15-летию со дня его смерти, я  читала о нём лекцию в библиотеке.





Первый вечер, который я проводила об Иосифе Бродском в Саратове, был в 1988 году. Тогда о нём только начинали появляться робкие публикации, книг его в России ещё не издавали, а сам Бродский считался полуопальной фигурой. В обществе "Знание" мне запрещали читать о нём лекции, называя "антисоветчиком". Чтобы прочесть лекцию, нужны были разрешающие подписи, визы вышестоящих лиц.  Мне этой визы не давали, (как и на Галича, тоже "антисоветчика"), и я читала свои крамольные лекции полуподпольно, на свой страх и риск, под прицелом людей в штатском. Можно сказать без преувеличения, что тогда я открыла нашему городу Бродского, читая о нём в ДК "Кристалл", в салоне "Вдохновение", в библиотеке на Зарубина.

 Второй вечер о Бродском был уже в нашей Областной библиотеке в 1996-ом, об этом был сюжет на ТВ.
     Мне нравится ломать стереотипы восприятия поэтов, штамованных клишеобразных представлений о них и об их творчестве, так как каждый истинный поэт не вмещается в отведённых ему хрестоматийных рамках. И в тот субботний вечер мы поговорили  о незаурядной и неоднозначной личности Иосифа Бродского в контексте его поэзии и частной жизни, о том, что мне самой в нём на сегодняшний день близко и интересно. Если бы я обладала дерзостью Цветаевой, я бы могла назвать эту лекцию "Мой Бродский".
_

 


Из письма И. Бродского Томасу Венцлове (1988 г.): "Я не чувствую себя нобелевским лауреатом. Чувствую себя просто исчадием ада - как всегда, как всю жизнь. Я просто достаточно хорошо себя знаю - что я такое, какой я монстр... Достаточно взглянуть в зеркало... Достаточно припомнить, что я натворил в этой жизни с разными людьми". Бродский называл себя "кальвинистом", - человеком, который сам сводит жёсткие счёты с самим собой.

Не ослепни смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта
пар клубами, как профиль дракона.



Помню, как неприятно поразили меня однажды строки Бродского:

Я не люблю людей...
Что-то в их лицах есть,
что противно уму...


Кажется, так открыто ещё никто не признавался в человеконенавистничестве.
Насколько больше импонирует нам народническая экзальтация Пастернака:

Превозмогая обожанье,
я наблюдал, боготворя.
Там были бабы, слобожане,
учащиеся, слесаря...


Я размышляю об этом в своём полемическом эссе "На что мне люди?", вызвавшем множество эмоциональных откликов на сайте "Планета писателя".
     Об иронической маске и цинизме в поэзии я писала в своей книге  "Ангелы ада" в главе "Тут конец перспективы" (стр. 79).

Бродского серьёзно занимала проблема воскресения, дыры, которую он сам надеялся проделать в «броне небытия». В последних своих стихах, представляющих собой слова прощания и завещания, уходя, он приоткрывает русской поэзии этот путь, для неё пока новый. О жизни после смерти писал Случевский, тема воскрешения волновала по-разному Пастернака и Маяковского, но это были только отдельные произведения, а не целое направление. Подробно об этом - в моём эссе "Смерть, где жало твоё?", часть 3, стр.3-8  и в книге "Ангелы ада" в главе "Мы останемся смятым окурком, плевком..." (стр.158).

Tags: Иосиф Бродский, вечер в библиотеке, идея бессмертия, конец перспективы, нобелевский тунеядец, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments