Category: литература

Умерла дочь Марии Шкапской










Светлана Шкапская

-

Утром 22 апреля в московской больнице, которую в прежние времена называли Остроумовской, скончалась от инсульта дочь Марии Шкапской Светлана Глебовна.

Сообщил мне эту печальную весть друг её юности Михаил Величко:
-

«Нашел Ваше упоминание о Светлане Шкапской, проглядывая интернет. Светочка с моей сестрой дружила со школьных лет, потому и я (на 8 лет моложе) с ней общался до последних дней. Похоже, что для нее они буквально последние: по случаю инсульта она сегодня после 5 дней в больнице уже на искусственном дыхании. Помяните ее добрым словом. (А Марию Михайловну и Глеба Орестовича я видел в их доме, куда меня изредка приводила в конце 40-х годов Света.) К сожалению, Д.Быков, назвавший как-то Свету героической женщиной, которая сохранила труды своей матери, на мои попытки передать ему е-мэйлом просьбу Светы связаться с ней по телефону (после его передачи про М.М. на Эхе Москвы) никак не ответил...»
-

Из воспоминаний Дмитрия Быкова:
-

«Я был влюблен в то время в невероятно красивую девочку из старой московской семьи. Семья была профессорская, девочка — веселая и капризная, долго ни с кем оставаться она не могла, а я был мальчик глупый и чересчур домашний, так что ей, верно, скучно было со мной. Но во время недолгого нашего романа я успел увидеть у них в гостях невысокую седую женщину, которая все время дружелюбно улыбалась.

Это дочь поэтессы Шкапской, — сказали мне.

Дочь поэтессы Шкапской и мне улыбнулась, но когда я закричал: «Ну как же, Шкапская, я знаю, великий поэт!» — это было сочтено с моей стороны обычной вежливостью неофита, и разговор продолжения не получил. И странно мне было думать, что у такой страшной Шкапской может быть обычная, веселая и дружелюбная дочь. Как выяснилось, не мне одному было странно об этом думать. Ни одного зарубежного «Избранного» Шкапской ее дочь не получила. Никто не писал ей писем с вопросами о матери. Никто не обращался с вопросами насчет авторских прав. За перепечатки материнских стихов она не получала ни копейки. И сама она, кажется, давно смирилась с тем, что мать ее — забытая очеркистка, рукописи которой не имеют большой ценности. Только в семидесятые взялась она за сбор сведений и разбор остатков архива (большую часть которого Шкапская еще при жизни продала в ЦГАЛИ; заплатили ей, конечно, не столько за ее стихи и альбомы, которые мало кого тогда интересовали, сколько за хранившиеся у нее автографы Горького и многих других, кто в начале двадцатых считал ее первым поэтом). Светлана Глебовна Шкапская, младшая дочь Марии Михайловны, по профессии не литературовед. Она геолог».
-

В сентябре этого года исполнится 65 лет со дня смерти Марии Шкапской.

Помянем добрым словом и дочь великой поэтессы, сохранившую труды своей матери и прожившую тоже нелёгкую одинокую жизнь.

Из дневника Корнея Чуковского

Оригинал взят у nmkravchenko в Из дневника Корнея Чуковского












1 апреля 1882 года родился Корней Чуковский.
-

28 октября 1969 года умер Корней Чуковский - детский поэт и писатель, на сказках которого
-
выросли  десятки поколений.

-


0008-008-Kornej-Ivanovich-CHukovskij-1882-1969

-

К 80-летию он получит Ленинскую премию за труды о Некрасове и в том же 1962 году отправится в Англию на присуждение ему звания почетного доктора Оксфордского университета. Литературный критик, мемуарист, переводчик, литературовед, публицист, журналист...

Но сегодня мне бы хотелось вспомнить о том единственном произведении, не предназначавшемся для печати, но ставшем со временем  главным и наиболее цитируемым из всего написанного Корнеем Ивановичем о его знаменитом дневнике.
-



i
-

Свой дневник Чуковский вел почти семьдесят лет — с 1901 по 1969 год, с восемнадцати — и до самого последнего дня жизни. В напечатанном виде он составляет 2500 страниц.
-

Недавно я читала дневники Инны Лиснянской последних лет, где она не раз тепло отзывается о дневнике Корнея Чуковского, цитируя его строки:
-



10154238_759501897417681_3537621620077014896_n
-

«4 июня 2006. Паша мне принес от Люши замечательный подарок — первый том дневника Корнея Ивановича и том его переписки с Репиным. Буду читать, а то все ерунду журнальную, как вернулась, читаю.
-

6 июня 2006. Чуковского читаю с неутихающим интересом. Оказывается, впервые определение «Шестидесятники» появилось у него аж в 1901—1903 гг., а вовсе не у Рассадина, точно так же «сороковые роковые» сначала появились у Блока, а уж потом у Самойлова...
-

17 сентября 2006. Потом, как всегда, наглотавшись снотворных, на сон читала дневник Чуковского за 1903 год. У него, у молодого, мелькают то и дело парадоксальные мысли, сомнительные на первый взгляд. Но только — на первый! Мне запомнилась его мысль, что цели можно достичь лишь бесцельно. Не знаю, как в других областях, но в области искусства, в частности стихотворчества, думаю, что это именно так. Тогда, в итоге, и добиваешься цели, когда не нацеливаешься ни на форму лирического высказывания, ни тем более на читателя. Вообще пишешь как бы бесцельно, вслушиваясь в словесную музыку, на радость себе, и достигаешь цели. Еще мне нравится высказывание Корнея Ивановича, что самоуверенный человек всегда глуп. Это мне как маслом по душе, так как я крайне не уверена в том, что делаю, и правильно ли оцениваю свое и чужое, и разные события и ситуации...»
-

Я вспомнила, как сама зачитывалась дневником Чуковского в 90-е годы, примеряя многие его мысли к своей жизни, как давала его друзьям, буквально рвавшим эти книги из рук... Начав читать эти записи — оторваться от них уже невозможно. Спустя полтора десятка лет, не удержавшись, перечитала эти два тома снова — от корки до корки. Но записей много, в них буквально утонешь, и я решила сделать выборку — самого-самого, зацепившего за живое: взволновавшего, удивившего, рассмешившего, чтобы не забыть, перечитывать, чтобы оно всегда было со мной. Правда, «самого-самого» тоже оказалось немало, пришлось разбить на несколько частей... Делала для себя, а
потом подумала, что и ещё кому-то, возможно, это будет интересно, особенно тем, кто не читал или читал давно.

Итак, избранное (мною) из дневника Корнея Чуковского.


kornej-hukovskij-dnevnik-1901-1969-komplekt-iz-3-knig

Читать дальше...

Верю я в Бога или не верю я в бога

Оригинал взят у nmkravchenko в Верю я в Бога или не верю я в бога



     



Меня часто спрашивают, верю ли я в Бога. Не могу ответить на это ни да, ни нет. И то и другое будет неправдой.  Для меня Бог - это любовь близких, любовь к ним и их любовь ко мне, которая продолжается и после смерти. И когда я смотрю на небо - я вижу прежде всего их глаза. Как писал Поль Верлен: "Это с неба на тебя смотрит чей-то взор, любя". И я писала об этом:

"Разгадывать звёздный ребус,
 подслушивать Божий глас...
 Мне кажется, что всё небо -
 из чьих-то любимых глаз".


         


На этот вопрос, по-моему, невозможно ответить однозначно (если быть честной перед собой). Когда Карла Проффера спросили: «Верующий ли Вы человек?» – он ответил: «Ещё нет». Нельзя убедить или принудить кого-то прийти к Богу. Душа должна созреть для этого сама, в свой час. Как писал Блок, «не мучь, не трогай, не понуждай и не зови. Когда-нибудь придёт он, строгий, кристально-ясный час любви». 

Аполлон Григорьев в стихотворении 1843 года, обращаясь к любимой девушке, писал:

Оставь меня… страдал ли много,
иль знал я рай,
и верю ль в жизнь, и верю ль в Бога –
не узнавай.

Почти тот же запрет на вторжение в личное читаем у Александра Кушнера:

Верю я в Бога или не верю я в бога,
знает об этом вырицкая дорога,
знает об этом ночная волна в Крыму,
был я открыт или был я закрыт ему.


А с прописной я пишу или строчной буквы
имя его, если бы спохватились вдруг вы,
вам это важно, Ему это всё равно.
Знает звезда, залетающая в окно.

И вообще это частное дело, точно.
И не стоячей воде, а воде проточной
душу бы я уподобил: бежит вода,
нет, – говорит в тени, а на солнце – да!

Если говорить о себе, то я не являюсь формально верующей, хотя уважаю право людей верить так же, как и право быть атеистом. Мне трудно охарактеризовать свою позицию однозначно. Я всё-таки считаю, что какой-то внутренний смысл во всём, что существует, есть. Полная неосмысленность, отсутствие духовной теплоты в мире для меня так же неприемлемы. В какой-то мере это, наверное, религиозное чувство, хотя оно не выливается ни в какую религиозную систему, в веру в  догматы.



Я верю в судьбу. В то, что всё не зря в этом мире, не случайно. Заболоцкий говорил: «О, судьба знает, что делает! Судьба сценарна». Я верю, вернее, чувствую, что свет и мрак в душе зависят не от чьей-то человеческой, довлеющей силы, но от чего-то безымянного. Это и есть, если можно так выразиться, минимальный масштаб моей набожности.
Без этого ощущения какой-то мистической предопределённости всего сущего была бы невозможна моя поэма "По ту сторону света": http://nmkravchenko.livejournal.com/203451.html , где я попыталась представить, что нас может ожидать там, за гранью реального бытия. Поскольку никто в точности этого не знает, то я попыталась представить свою версию. Одна женщина мне потом попеняла в письме: «Вы так и не дали чёткого ответа, что же там, на том свете». Да, чёткого ответа на это у меня нет. Есть нечёткий.
У Баратынского есть такие строки: «Я не хочу притворным исступленьем обманывать ни юных дев, ни муз». Вот и я не хочу обманывать ни своё сердце, ни свой ум, ни своих читателей. У меня вызывают недоверие люди, которым всё и всегда ясно, которые видят мир в чёрно-белом свете. Не менее, чем воинствующие атеисты, неприятны и воинствующие верующие. Вспоминается, как один слушатель выговаривал мне по поводу предстоящего вечера Бродского: «А вы что, не знаете, что в пост нельзя рассказывать о неправославных поэтах? И вообще, какие-то поэты все у вас... неправославные».

Когда-то, в начале перестройки, зам. секретаря Ленинского райкома Н.Ковырягина вот так же с неодобрением отзывалась о поэтах, которых мы собирались приглашать в ДК «Кристалл», – Евтушенко, Ахмадулину, Дольского, Марину Кудимову: «Какие-то поэты у вас... с душком!» – «Но почему? Вот, например, Окуджава…». – «И Окуджава – с душком!» – отчеканила она.
Эти люди – религиозный ортодокс и партийная функционерка – вроде бы стоят на разных полюсах вероисповедания, но в чём-то близки друг другу. Воинствующие атеисты сейчас не в моде. Не удивлюсь, если та же Ковырягина теперь так же ревностно посещает церковные службы и соблюдает посты, как когда-то следила за чистотой партийной идеологии.
Религиозное поветрие охватило и творческую интеллигенцию. Очень многие поэты злоупотребляют церковной терминологией, в их стихах постоянно звучит тема: я и Бог. Это, по меньшей мере нескромно, так как предполагается, что Бог читает стихи данного поэта и как бы состоит с ним в переписке. О подобных случаях А.Кушнер с иронией писал: «Духовные стихи в журнале публикуя, он думает, что Бог читает «Новый мир». И ещё:


Отнимать у Бога столько времени,
каждый день, во всех церквях, – зачем?
И, придя домой в вечерней темени,
не спросив: А вдруг я надоем?

Вследствие подобных коротких отношений с Господом и упоминаний его имени всуе возникает религиозно-литературная инфляция. В.Ходасевич ещё в 1934 году писал в статье «Кризис поэзии»: «... некоторые молодые поэты в спешном порядке обзаводятся религиозными темами, внутренне им совершенно чуждыми, и соответствующим арсеналом образов. Насколько такая скороспелая литературная псевдорелигиозность недопустима с точки зрения религиозной – говорить не приходится. Будет очень печально и противно, если на Монпарнасе исполнится пророчество Блока: «Скоро каждый чёртик запросится // ко святым местам».
Всех поэтов можно условно разделить на две категории: верящих в Бога и атеистов (последних немного, и они не всегда пребывали в этом качестве, зачастую противореча себе в стихах). Например, Блок, который упрекал Ахматову, что надо писать стихи не как перед мужчиной, а как перед Богом, и о своих ранних мистических стихах говорил, что они писались “не во имя своё, а во имя и перед лицом Высшего”. И в то же время признавался А. Белому: “В Бога я не верю и не смею верить. Мы жалуемся на оскудение души. Но я ни за что не пойду врачеваться к Христу. Я его не знаю и не знал никогда. Пустое слово для меня”.
_               


В статье “Исповедь язычника” он высказывает резко негативные взгляды на современную церковь. Тяготился окружением З. Гиппиус, так как не мог слышать их “возобновляющуюся как холера болтовню о Христе”. Блок упорно сопротивлялся всяким догматическим учениям и теориям: догматике православия и католичества, догматике Мережковского, догматике Рудольфа Штейнера, многочисленным догматикам Вячеслава Иванова. Это сопротивление входило в его понятие о честности, честности перед самим собой.
Очень важным для понимания мировоззрения Блока можно считать его стихотворение “Девушка пела в церковном хоре”. Блок не приемлет лжи во спасение. То, что обещает нам вера в облике прекрасной девушки с её сладкозвучным пением, – ложь. Истина в том, что “никто не придёт назад”. И надо иметь мужество глядеть в глаза жестокой реальности. Каждое своё публичное выступление Блок неизменно заканчивал этим стихотворением. Значит, оно было особенно важным для него.
Атеистом считался А.Фет.  Обращения к Богу в его стихах – поэтическая условность. Атеистом – как ни странновато звучит это слово по отношению к тончайшему и великонравственному поэту – был И. Анненский.



Я потерял Бога, – пишет он в 1904 году, – и беспокойно, почти безнадёжно ищу оправдания для того, что кажется справедливым и прекрасным”. Нравственное оправдание он ищет вне религии. Н. Гумилёв писал об Анненском: “Он борется за своё право не верить с ожесточённостью пророка”.

В небе ли меркнет звезда,
пытка ль земная всё длится,
я не молюсь никогда,
я не умею молиться.

Однако помимо канонически верующих ортодоксов и убеждённых атеистов существует третья категория поэтов, которых можно назвать богоборцами. В своих стихах они упрекают, осуждают, проклинают Творца, кощунствуют и богохульствуют, то есть вроде бы отрицают, но то, с какой запальчивостью и с какой болью они к нему взывают и апеллируют, доказывает тем самым признание его существования. В таких стихах трудно понять до конца, верят ли их авторы, хотя бы на подсознательном, генетическом уровне или это просто поэтический прием, и под Богом они подразумевают некоего трансцендентного собеседника, условную Высшую силу. Бог в представлении многих поэтов, философов – это не церковный Бог, а нечто большее, некий абсолют, включающий такие понятия, как Дух, Добро, Совесть, Истина. У религии много общего с поэзией. Это отметил ещё Жуковский в своей формуле: “Поэзия есть Бог в святых мечтах земли”. Подробно об этом - в моём эссе "Богоборцы".


Поль Гюстав Доре. Иаков, сражающийся с ангелом.
_
Послушайте  песню Владимира Мишле на мои стихи, прозвучавшую в Москве на Х съезде композиторов в исполнении хора Лицовой: "Утоли моя печали"

       

Люди без шестых чувств?..

Оригинал взят у nmkravchenko в "Люди без шестых чувств"?..








"Попытка ревности" Марины Цветаевой, написанная в ноябре 1924 года - это уже не прежний беззащитный и жалобный "вопль женщин всех времён": "мой милый, что тебе я сделала?" Это - великолепное женское презрение, беспощадная ирония, оскорблённая и восставшая гордость.



...Как живётся Вам с простою
женщиною? Без божеств?
Государыню с престола
свергши ( с оного сошед),

как живётся Вам - хлопочется -
ёжится? Встаётся как?
С пошлиной бессмертной пошлости
как справляетесь, бедняк?

"Судорог да перебоев
хватит! Дом себе найму".
Как живётся Вам с любою -
избранному моему?..

Адресовано это стихотворение Марку Слониму - редактору пражского журнала "Воля России", который опубликовал стихи Марины, а она в ответ на это стала ему писать. Позже Слоним напишет воспоминания о Цветаевой, где признается, что не испытывал к ней ни страсти, ни безумной любви, а мог предложить только дружеское участие и поддержку. Марина не могла ему этого простить. "Я вся - любовь, и мягкий хлеб // дарёной дружбы мне не нужен!"
 В одном из писем подруге она с обидой пишет о Слониме: "Он определённо во мне не нуждается. Пошлю-ка я ему на Новый год тот стих, что Вам посылала: "Как живётся Вам..." В тот вечер, по крайней мере, ему будет отравлена его "гипсовая труха". Под трухой Марина подразумевала жену Слонима.

Как живётся Вам с товаром
рыночным? Оброк - крутой?
После мраморов Каррары
как живётся вам с трухой

гипсовой? (из глыбы высечен
Бог - и начисто разбит!)
Как живётся Вам с стотысячной -
Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною
сыты ли? К волшбам остыв,
как живётся Вам с земною
женщиною, без шестых
чувств?..

Ахматова не любила это стихотворение, говорила, что здесь "тон рыночной торговки". Я с этим бурно не соглашалась, страстно сочувствуя и восхищаясь Цветаевой. Хотя что-то чуть-чуть покорабливало и меня, может быть, то, что в этом любовном стихотворении больше было упоения собой, чем чувства к другому. "Мрамор Каррары", "Лилит", "поправшему Синай" - ну что за мания величия, можно ли так - о себе? Но в целом справедливость цветаевских претензий сомнений не вызывала. В воображении рисовалась некая клуша "без божеств", "без шестых чувств", заурядная серенькая мышка, которую безмозглый Слоним предпочёл жар-птице Феникс Цветаевой.
 Каково же было моё изумление, когда я увидела в каком-то журнале фото той самой "трухи гипсовой", жены адресата стихотворения. Ею оказалась Татьяна Поберс, урождённая Ламм, известная исполнительница русской, а позднее советской классики. "От Глинки до Шостаковича" - так назывался цикл её концертов. Фото было сделано с конверта пластинки певицы, выпущенной в Голливуде вскоре после войны.



С обложки журнала на меня смотрела женщина необыкновенной красоты с удивительно тонкими, одухотворёнными чертами лица. "Ничего себе труха!" - поперхнулась я, вспомнив эпитеты, которыми награждала эту женщину Марина, никогда, впрочем, её не видевшая, виновную лишь в том, что Цветаевой взбрело в голову писать её мужу. И как-то сразу стало вызывать недоверие всё стихотворение, все его постулаты.
"Женщина без шестых чувств"? А что это такое? - задумалась я. Кого мы подразумеваем под такими людьми? Бездарных, примитивно устроенных, толстокожих? Не умеющих глубоко чувствовать и любить? Но умеет ли любить сама Цветаева, носительница не шести, а всех двадцати шести чувств, если бы таковые существовали? Она любит не человека - свою любовь, образ, созданный в её воображении, свои стихи об этом чувстве. В любви она - собственница, хищница:

Могла бы - взяла бы
в утробу пещеры:
в пещеру дракона,
в трущобы пантеры...

Вот сущность её любви. Настоящая же любовь не берёт, а отдаёт. Она забывает о себе, не любуется своим чувством, а целиком сосредотачивается на любимом. Цветаева слишком эгоцентрична для этого. Как, впрочем, все истинные поэты...
Продолжение - в моём эссе "Люди без шестых чувств"?..":
http://www.stihi.ru/2010/05/23/4738

Я призван был воспеть твои страданья, терпеньем изумляющий народ...

Оригинал взят у nmkravchenko в "Я призван был воспеть твои страданья, терпеньем изумляющий народ..."






10 декабря 1821 года родился Н.А. Некрасов.
_


_
Некрасов на портрете И. Н. Крамского
_

После Пушкина и Лермонтова Некрасов не пошёл за ними, а создал свою собственную поэзию, свои ритмы, свои созвучия, свой тон. «Пути, утоптанные гладко, я пренебрёг... я шёл своим путём». Некрасов создал новый стиль, новую поэтику, ввёл в русскую литературу унылые скорбные интонации и интонации сатирические, фельетонные.

Многие не принимали, да и сейчас не принимают всерьёз поэзию Некрасова. Тому, кто воспитан на Пушкине, Баратынском, Тютчеве, этих величайших и тончайших мастерах русского стиха, некрасовская лира может показаться грубой, неказистой, стилистически неуклюжей. Тургенев как-то заявил, что «в стихах Некрасова поэзия не ночевала». Фет называл его «псевдопоэтом», отчитывая в посвящённых ему стихах. Споры о Некрасове в литературе ведутся уже давно.

Но представьте себе, что вынули вдруг, изъяли из нашей души некрасовские строки: «О Волга! Колыбель моя! Любил ли кто тебя как я?» «Назови мне такую обитель...» «Что ты жадно глядишь на дорогу...» «Еду ли ночью по улице тёмной...» «Поздняя осень. Грачи улетели...» «Однажды в студёную зимнюю пору...» «В полном разгаре страда деревенская...» «Есть женщины в русских селеньях...» «Не ветер бушует над бором...» «Я лиру посвятил народу своему...» Изъять всё это — то же, что изъять душу, любовь. Так полно выражает поэзия Некрасова нашу национальную сущность. Не любить, не понимать, не знать Некрасова — значит не знать, не понимать, не любить России.

Казалось бы, некрасовская тема ушла. Когда-то он сам предсказывал: «Прости меня, страна моя родная: бесплоден труд, напрасен голос мой!» А между тем его поэзия и сейчас – стоит лишь вчитаться повнимательней – ощущается как живое, насущное явление. Причин для этого много. И, может быть, главная – высота нравственного примера. Темы, как бы значительны они ни были, устаревают, отменяются. Но нравственные критерии, и, прежде всего, сострадание к чужим несчастьям – остаются. Вот послушайте, как современно звучат эти строки, вроде бы навязшие в зубах со школьных лет:
_

Средь мира дольнего
Для сердца вольного
Есть два пути.
Взвесь силу гордую,
Взвесь волю твердую,
Каким идти?
_

Одна просторная
Дорога - торная,
Страстей раба,
По ней громадная,
К соблазну жадная
Идет толпа.
_

О жизни искренней,
О цели выспренней
Там мысль смешна.
Кипит там вечная,
Бесчеловечная
Вражда-война
_

За блага бренные.
Там души пленные
Полны греха.
На вид блестящая,
Там жизнь мертвящая
К добру глуха.
_

Другая - тесная
Дорога, честная,
По ней идут
Лишь души сильные,
Любвеобильные,
На бой, на труд.
_

За обойденного,
За угнетенного -
По их стопам
Иди к униженным,
Иди к обиженным -
Будь первый там!
_

Дело не в том, что Некрасов сыграл в своё время определённую роль, а в том, что он жив до сих пор – как Пушкин, Лермонтов или Тютчев. И возникающий время от времени бунт против них, обещания сбросить с парохода современности и приговорить к насильственному забвению – кто Чернышевского, кто Горького, кто Некрасова – наивность и глупость. Это уже вошло в состав нашей крови.
_

Дни идут... всё так же воздух душен,
дряхлый мир – на роковом пути...
Человек – до ужаса бездушен,
слабому спасенья не найти!
_

Но... молчи, во гневе справедливом
ни людей, ни века не кляни:
волю дав лирическим порывам,
изойдёшь слезами в наши дни...
_

Это писалось в 1877 году. А как будто сейчас... Или это:
_

Горе! Горе! Хищник смелый
ворвался в толпу!
Где же Руси неумелой
выдержать борьбу?
_

...Плутократ, как караульный,
станет на часах,
и пойдёт грабёж огульный,
и случится – крррах!
_

Это из поэмы «Современники». А как будто о наших современниках речь.
_

Где вы – певцы любви, свободы, мира
и доблести? Век «крови и меча»!
На трон земли ты посадил банкира,
провозгласил героем палача...
_

Толпа гласит: «Певцы не нужны веку!»
И нет певцов... Замолкло божество...
О, кто ж теперь напомнит человеку
высокое призвание его?
_

Прости слепцам, художник вдохновенный,
и возвратись! Волшебный факел свой,
погашенный рукою дерзновенной,
вновь засвети над гибнущей толпой!
_

И уж совсем в наши дни корнями уходит стихотворение о так называемых переменах:
_

Новое время – свободы, движенья,
земства, железных путей.
Что ж я не вижу следов обновленья
в бедной отчизне моей?..

Read more...

Последний день поэта. Послесловие.









80665143_4514961_kollaj
-

Наконец завершила я эту большую работу. Получилось 13 частей, охвативших 28 имён, 28 поэтических судеб. Ниже привожу список со ссылками. Наверное, точнее было бы назвать этот цикл «Смерть поэта», так как он затрагивал не только последний день гения, но и всё то, что предшествовало его смерти и что было после неё, так сказать, жизнь после смерти. Но я оставила первоначальное название, взятое мной из цикла телепередач на канале «Звезда» «Последний день», рассказывавших о последнем дне актёров, певцов, спортсменов, полководцев. Поначалу я прислушивалась: не будет ли что о поэтах? Но поэты были оставлены без внимания, и у меня возникло желание исправить эту несправедливость, тем более, что материал о поэтах у меня накоплен внушительный, надо было лишь выбрать из него то, что касалось последних дней их жизни. Тексты были большие, из трёх а то и более частей, и у меня порой закрадывалось подозрение, что иные ленивые или нетерпеливые читатели не всегда дочитывают их до конца, а ведь там-то самое главное и значительное в жизни поэта, без этой последней страницы его портрет был бы неполным.

Некоторые инстинктивно не любят самого слова смерть, видя в этом некий негатив, неприятное напоминание, так сказать, так что труд предстоял неблагодарный, но я всё же за него взялась. И вот почему ещё.

У меня было когда-то эссе "Последнее стихотворение" — небольшое исследование о стихе, написанном тем или иным классиком перед смертью. Это часто бывало случайным, нейтральным, ничего не говорящем о близкой смерти (например, "чижик" Пушкина). Но сама смерть как правило была итогом и продолжением их жизни, похожа на их образ, на их стихи. Поэтому очень много открывает нам в сокровенной сути поэта и его творчества.

Смерть поэта — не событие, а процесс, в котором участвуют многие из его окружения, в котором физическое существование человека превращается в метафизическое бытие написанного им. Эта тема позволяла сфокусировать главное, выразить квинтэссенцию образа поэта, подытожить его мощным завершающим аккордом. Насколько мне это удалось, судить вам. Хочу лишь подчеркнуть, что тема всё же достаточно узкая, я старалась не выходить за рамки поставленной задачи, поэтому какие-либо дополнения читателей, касающиеся других периодов жизни поэтов, известных им произведений, были неуместны, тем более, что каждый заголовок, содержащий имя очередного героя, одновременно был ссылкой на мой прежний текст о нём, более подробный. Так что у кого будет интерес, время и желание — можно заглянуть и туда. А сейчас — обещанный список «последних дней» поэтов:

-

Часть первая (И. Анненский, А. Григорьев, К. Бальмонт)
-

Часть вторая (Е. Баратынский, Ф. Тютчев, А. Фет)

-

Часть третья (Н. Некрасов, А.Блок)

-

Часть четвёртая ( Ф. Сологуб, И. Северянин, Г. Иванов)

-

Часть пятая (В. Ходасевич, Б. Поплавский, И. Елагин)

-

Часть шестая (Г. Гейне, Р. Рильке)

-

Часть седьмая (Гарсиа Лорка)

-

Часть восьмая (Ш. Бодлер, П. Верлен, А. Рембо)


-

Часть девятая (О. Мандельштам, Б. Пастернак)

-

Часть десятая (М. Цветаева, С. Парнок)

-

Часть одиннадцатая (Иосиф Бродский)

-

Часть двенадцатая (Сергей Чудаков)

-

Часть тринадцатая (Леонид Губанов и Борис Рыжий).