Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Я падаю. Но я ещё лечу...







97132815_4514961_vdohnoveniya_detstva_bedi
-

***

И от недружеского взора счастливый домик охрани!
                                Пушкин ("Домовому" )                                                   


Чур-чур я в домике! И домик был счастливый...
А вот теперь над бездною завис.
О берег бьётся океан бурливый.
Как страшно мне смотреть отсюда вниз.

Здесь всё, что я без памяти любила,
что мне сберечь уже не по плечу.
Прощай, наш домик! Рушатся стропила.
Я падаю. Но я ещё лечу.

Потоком волн земные стены слижет,
но я с собой свой праздник унесу.
Мы падаем, а небо к нам всё ближе.
Не знаю как, но я тебя спасу.


Читать дальше...

Твой звонок из больницы...

Оригинал взят у val000 в Твой звонок из больницы...







От nmkravchenko
(Наталия Кравченко)

numach_123Твой звонок из больницы, ночное тревожное: «Где ты?
Я тебя потерял и никак не могу тут найти...
Я схожу в магазин... в доме нет ничего, даже хлеба...
Я приеду сейчас. Что купить мне тебе по пути?...»

«Что ты, что ты, - тебе отвечаю, - усни, успокойся.
Я приеду сама, не успеет и ночь пролететь.
Отойди от окна, потеплее оденься, укройся...».
И пытаюсь тебя убедить и собой овладеть.
Collapse )

Навеянное Блоком

-








1

_

***
_

Как у Блока — фонарь и аптека,
только рядом ещё магазин.
Там - простого народа утеха,
и таких типажей картотека,
что дуреешь от их образин.

Не услышать высокого слога,
тут словарь междометий иной.
И пытаюсь представить я Блока,
отрешённо смежившего око,
пригвождённого к стойке пивной.


Как лепечут бубенчики бойко,
как пылинку хранит его нож...
Но хоть пьяницы так же нестойки,
всё не то — нет ни стойки, ни тройки,
и на Блока никто не похож.
_

2
_

***
_

На улице сыро и серо,
и сердце одето в печаль.
Сквозит за решётками сквера
промозглая голая даль.


Остатки июльского пира
на грязном осеннем столе.
И вся подноготная мира
сиротски открыта земле.


Вот улица. Вот и аптека.
А где же заветный фонарь?
Разбила себе на потеху
какая-то пьяная тварь.


И всё холодней век от века.
И Блок принесён на алтарь.
_

3
_

***
_

«Ночь, улица, фонарь, аптека»
всю жизнь тоску внушали веку.
Но каждый век, сроднившись с ней,
был предыдущего страшней.


«О, было б ведомо живущим
про мрак и холод дней грядущих», —
писал нам Блок, ещё не знав,
как он до ужаса был прав.


Насколько мрак грядущей бездны
«перекромешнит» век железный.
Метафизический мейнстрим —
страшилка детская пред ним.


Аптеки обернулись в морги
и виселицей стал фонарь.
И не помог Святой Георгий,
не спас страну от пуль и нар.


О, если б только знал поэт,
когда писал свой стих тоскливый,
ЧТО через пять начнётся лет —
то показалась бы счастливой

ему та питерская ночь,
фонарь — волшебным, а аптека
одна могла б ему помочь
смертельной морфия утехой.


Никто не знает, от чего
скончался Блок... И вдруг пронзило:
не от удушья своего
и не от музыки вполсилы, —


он вдруг при свете фонаря
увидел будущее наше,
все жизни, сгинувшие зря,
заваренную веком кашу


и ужаснулся этой доле:
кромешный мрак, и в нём — ни зги.
Он умер в этот миг от боли.
Он от прозрения погиб.
_

4
_

***
_

Когда идёшь по улице моей
до самого конца автостоянки,
где дом стоит без окон, без дверей,
за ним – пустырь, разбросанные склянки,
застывший кран, забывший, кто он есть,
канав непросыхающее русло,
забора покосившегося жесть
и фонари, мигающие тускло, –
такой метафизический тупик...
Так странно здесь, и жутко, и нелепо.
И показалось мне в какой-то миг,
что это образ или даже слепок
моей тоски... Иль мировой души.
Представьте только: мёртвый остов дома…
Провалы стен... Вой ветра... Ни души.
И ты идешь, как будто кем ведома
на этот обольстительный пустырь,
в клоаку смерти, сердцевину ночи...
Но Линда, мой собачий поводырь,
идти сюда отчаянно не хочет.
Она переминается, дрожит
и тянет прочь меня, как в лихорадке...


Опять моя фантазия блажит.
На самом деле всё пока в порядке.
_

5
_

***
_

Здесь был пустырь, раздолбанный забор,
руины недостроенного дома...
Все изменилось с некоторых пор
и сделалось чужим и незнакомым.


Снесен домишек обветшалый ряд.
Асфальтом утрамбованы канавы.
Где фонари посвечивали слабо –
витрины жизнерадостно горят.


Но чужд мне этот облик городской
безликостью коммерческого века.
Никто уже не скажет здесь с тоской:
«Ночь. Улица. Фонарь. Аптека».


Как у Толстой в рассказе «Чистый лист»,
тоска была удалена, убита,
взамен оставив бодрого дебила,
что перед жизнью праведен и чист.


Простим «тоску, поэзию и мрак»,
ведь это лучше, чем пустые души.
Мне жалко прах, развеянный в ветрах,
и звезды, отражавшиеся в луже.
_

6
_

В лапах эскулапов







больничные записки


1
_

Помните, в фильме Э. Рязанова «Привет, дуралеи» героиню Ольги Волковой — врача-окулистку?
_

p_F
_

Позже, рассказывая в интервью о своей работе над ролью, актриса говорила, что, встретив в жизни какой-нибудь колоритный персонаж, мысленно потирала руки: «да я ж тебя сыграю! Эх, как я тебя сыграю!»
_

да я ж тебя сыграю!
_

Так вот я порой в подобной ситуации ловлю себя на схожей злорадно-предвкушающей интонации: «эк, как же я тебя опишу!». Хоть какая-то компенсация за моральный ущерб.

Волею судьбы нам с Давидом, попавшим по скорой в больницу, пришлось вплотную столкнуться с больничным миром, от которого я, признаюсь, долгое время была весьма далека. Увиденное повергло меня в шок, от которого я до сих пор не могу прийти в себя.

Эти разрозненные записки — попытка осмыслить происходящее. Читать дальше...

Состояние аффекта









смерть врагам!

_
Из книги «Публичная профессия»
_

96146619_1358014624_Image0020
_
Когда Мандельштама арестовали в Крыму, он молотил в дверь камеры кулаками и кричал: «Выпустите меня! Я не создан для тюрьмы!» Точно так же я была не создана для больницы. Я там не вылечивалась, а простужалась, заражалась и заболевала ещё больше. Поэтому, когда у меня обнаружили пневмонию, я решила лечиться дома.
Давид наотрез отказался меня колоть:
- Я не могу протыкать человеческое тело.
- Какой слабонервный! - возмущалась я. - Компаньона грозился убить, а меня не можешь даже уколоть.
Факт угрозы действительно имел место...
_

факт угрозы
_
Читать дальше...


_

Предыдущие "непридуманные рассказы" :
_

Героизм
_

Впервые
_

Командировочная душа
_

Детство моё, постой
_

Истории моей любви
_

Зависть
_

Ещё три рассказа

Случай из прошлого







 

Не так давно отмечали Международный день журналистов. В этот день все мастера пера, гении разоблачений, вестники главных новостей и сенсаций принимали поздравления.
Журналистика – древнейшая из профессий, к которой я тоже имею какое-то отношение: несколько лет (в студенческие годы) проработала корреспондентом радио. Потом я оттуда ушла. Когда спрашивали — почему, не знала как в точности сформулировать причину. А позже написала это стихотворение:
_

265
_
Когда нас журналистике учили, -
из той поры мне вспомнился пример,
как репортаж мне сделать поручили
о матери Героя СССР.
_

Я, помня указания главреда,
старалась не забыть любой вопрос,
с наградою поздравить, с Днём победы
и к празднику вручить букетик роз.
_

То было моё первое заданье.
Я шла, сознанья миссии полна.
А встретила насчастное созданье,
что плакала, притулясь у окна.
_

И жаловалась мне, что одинока,
без хлеба-молока уж сколько дней,
забыли пионеры к ней дорогу,
а обещали шефствовать над ней.
_

Всё ценное давно снесёно в скупку,
молчит за неуплату телефон...
Я убрала блокнот обратно в сумку
и зачехлила снова микрофон.
_

Купила и сварила ей покушать,
в аптеке что-то, капли, мазь для ног,
и, сев напротив, стала слушать, слушать
её невнятный горький монолог.
_

Как на войне погибли все три сына
а кто Герой из них, кто не Герой,
то было ей по правде всё едино,
все вместе спят теперь в земле сырой.
_

Всех засосала страшная воронка,
испепелив всю жизнь её дотла.
Последняя на мужа похоронка
уж в мае сорок пятого пришла.
_

Всё младшенького чаще вспоминала,
как он сирень дарил ей по весне.
(Он не Герой, другой, но я молчала,
и плакала безмолвно вместе с ней).
_

Война гремела, бомбы было слышно...
А за окном вовсю цвела сирень,
как никогда разросшаяся пышно,
ведь рвать-то было некому теперь...
_

И всхлипывала в старенький платочек,
что отнято у ней войною всё.
«Теперь-то он, мой младшенький сыночек,
уж никогда сирень не принесёт...»
_

Я позабыла все свои вопросы,
корреспондентский статус и кураж.
Нелепыми смотрелись в вазе розы.
Не клеился парадный репортаж.
_

Я долго не могла найти зачина,
отринув трескотню фальшивых фраз.
Я не могла писать как нас учили.
Я написала правду без прикрас.
_

Мой материал начальством был охаян.
Кричал редактор, что со мною влип.
В монтажной оператор, чертыхаясь,
вымарывал из плёнки каждый всхлип.
_

Мою заметку в мать и душу кроя,
пытались мне доступно объяснить:
«Должна быть не такою мать Героя!
Должна гордиться, а не слёзы лить!»
_

А я, не понимая одиоза,
всё видела, кусая карандаш,
тоску её, её святые слёзы,
не втиснутые в бодрый репортаж.
_

И, испугавшись стать тогда такой же,
ушла от них на вольные хлеба.
О как я ненавижу толстокожий
тот оптимизм советского раба!
_

Парад вранья от вышколенных кадров,
лукавых цифр, победных рапортов,
посулов лживых о счастливом завтра,
разинутых внимающих им ртов!
_

Чур, чур меня, ученье государства,
его шаблонов, прописей, лекал!
Пить низких истин горькое лекарство
от миражей его кривых зеркал.
_

Людей ценить превыше, чем награды -
с тех пор я обучилась как азам.
И не бояться негатива правды,
и верить вопреки Москве слезам.

Виктор Славкин в беде

 Оригинал взят у avmalgin в Виктор Славкин
Вчера мы виделись с Женей Поповым и он рассказал о судьбе нашего доброго соседа по дому на Ленинградке - драматурга Виктора Славкина.

Чтобы не пересказывать, вот что сообщает Павел Руднев:

Недавно стало известно, что известный российский драматург, автор популярной программы «Старая квартира» на телеканале «Культура» страдает от неизлечимого недуга - болезни Альцгеймера. Некоторое время назад Виктор Иосифович, жаловавшийся на здоровье, прошел обследование, в ходе которого и выяснился страшный диагноз. Эта болезнь в зависимости от стадии протекает по-разному, но все же с ней живут. Главное в такой ситуации непрестанный уход за больным и трепетное к нему внимание со стороны близких. Но Виктор Славкин живет один и каждый день мужественно борется с суровой реальностью, точнее боролся пока были силы. Вчера, 7 августа 2012 года, знаменитого драматурга подобрала на улице скорая помощь. 77-летний писатель заблудился, а перед этим потерял ключи и паспорт. Врачи нашли Славкина в тяжелом состоянии - он не понимал, где он и кто он такой. Для идентификации личности несчастного мужчину повезли в полицию, и уже там в кармане его брюк был найден клочок бумаги с номером телефона друга. Из отделения Славкина отправили в психиатрическую больницу им. Ганушкина №4. Однако забрать Виктора Иосифовича могут только ближайшие родственники, которых в настоящее время разыскивают.

Попов добавляет:

Чтобы этого не случилось, чтобы его не законопатило навечно в дурдом, нужна помощь ВЛИЯТЕЛЬНЫХ ЛИЦ и, самое главное,. ГЛАСНОСТЬ.
Я рад, что на весть об этой беде откликнулись такие разные люди, как Евгений Сидоров, Сергей Филатов, Кирил Серебренников, Александр Снегирев, Михаил Ниссенбаум, Игорь Иртеньев. Сам я узнал о том, что со Славкиным ЧТО-ТО НЕ ТО через фэйсбук от Маши Седых..
Сидоров написал мне сегодня ночью, что Славкина "перевели в психоматику (так кажется называется) в Боткинскую ". Сидоров "пытается связаться с врачами".
Лично я видел Славкина перед отъездом, он был вполне вменяем, только выглядел очень старым и усталым. Я не врач, но не думаю, что он, посрелством "Альцгеймера" ушел в никуда навсегда. Между прочим, нечто подобное с ним уже было несколько лет назад. Я отвез его больницу ВТО, и он через месяц вышел оттуда в нормальном виде.
Если он придет в себя в Боткинской, то, глядишь, и ближайшие родственники не понадобятся.
Мне кажется, нужно хлопотать у Калягина, чтобы его поместили в Дом ветеранов сцены, где за ним будет соответствующий уход. А все остальное - решаемые подробности.
И я прошу всех, кто хочет принять участие в судьба Виктора Славкина, у кого есть конкретные соображения на сей счет, откликнуться хотя бы в этом журнале. А я уже свяжу вас с теми, кто, Я СИЛЬНО НАДЕЮСЬ, будет заниматься его делами непосредственно в Москве. Откликнитесь, господа! Давайте вместе, всем мiром, сделаем Божье дело, не всё же. бунтовать, когда в мире существуют и такие изгибы экзистенции, не зависящие от того, кто правит страной и какое у тнас тысячелетье на дворе.


Витя - легенда нашего театра. Он автор знаменитых пьес, поставленных Анатолием Васильевым, «Взрослая дочь молодого человека» и «Серсо». Фразу "Козел на саксе фа-фа-фа" - это же Славкин придумал и написал. Многие помнят передачу "Старая квартира", к которой он писал сценарии. Лет десять назад он написал книгу воспоминаний о своей бурной молодости "Памятник неизвестному стиляге". Она у меня есть, там опубликованы уникальные документы эпохи. Виктор Иосифович намного меня старше, но я всегда (даже в юные годы так было), называю его "Витя". Как, впрочем, и все, кто его знает. Всегда отзывался на любую просьбу. Он заинтересованный читатель этого моего блога. И, когда я бываю в Москве и мы где-нибудь пересекаемся, мы обсуждаем, что тут написано. Пару лет назад у него умерла жена Нина, детей у них нет, ближайших родственников нет никаких, во всяком случае он с ними не общался. И если в его квартире, по моим воспоминаниям, раньше бурлила жизнь, то в последние годы, как мне говорили наши соседи (мы жили в одном подъезде), он живет в совершеннейшем одиночестве. Квартира, кстати, и его архив легко могут стать добычей каких-нибудь случайных людей.

Слушайте, надо что-то делать.